Чтение онлайн

Не видя лучшего выхода, я схватил зубами край его штанины (фу, какая гадость!) и потянул к выходу. Если сейчас очень поторопиться, мы вполне успеем добежать до моего подвала, а уж там как-нибудь перекукуем... Давай же, шевелись! Хватай лампу и бегом, бегом на выход! Ну скорее же!..

Однако все мои усилия оказались тщетными: он не сдвинулся не на шаг. Лишь мелко задрожал...

Идиот!

Я нервно хлестнул хвостом и облизнулся. В какой-то неуловимый момент мир вновь выцвел, раздробившись на белое и чёрное. Ещё мгновение и в комнату заползли Они.

Тени.

Это были странные сущности. Во всех смыслах странные. Их телом была тьма, одеждой - мрак, пищей - ночь. Выглядели они как... как тени. Только живые. Осознающие. Передвигающиеся. Тьма во тьме. Сгусток мрака на чёрной стене. Они не имели ни объёма, ни формы, ни размера. Могли перемещаться по любой поверхности, без разницы, какой. Всегда были чуждыми, непонятными, излишними... и ужасно пугающими.

Тени двигались обманчиво-неспешно, видели, что горит, теплится свет. Он уже не доставал до погружённых во мрак стен и потолка, где и замерли, точно голодные хищники в засаде, Хозяева Ночи.

Обернувшись на человека, я не увидел ничего нового - тот всё так же продолжал торопливо шарить в подсумке. Его руки дрожали от страха и напряжения, с них прямо на меня капал едкий, ледяной пот. Но я лишь прижался ещё ближе к ноге. Ближе к свету. Ближе к жизни. Дальше от тьмы.

Когда освещённый пятачок сузился настолько, что мы еле-еле помещались в него, я отчетливо понял, что сейчас произойдет.

И отчаянно, без всякой надежды на лучшее, зашипел.

Мы - покойники.

Неожиданно я вспомнил то, что, мол, перед смертью глазам открывается прошлое. На душе странным образом полегчало. Вновь увидеть Мать, вспомнить ее тепло, ее заботу, ее любовь... Как с начала она кормила нас, меня и сестренок-братишек своим молоком, потом стала приносить добычу. А потом она взяла нас с собой на охоту... ставшей первой для меня и последней для всех остальных.

Именно в ту ночь и случилась Катастрофа.

Проснувшаяся тогда в маленьком комочке плоти, что называют сердцем, боль, не могла сравняться ни с какими ожогами или разорванными ушами... Именно после неё я понял, что царапины и синяки - ерунда, почти не стоящая внимания...

И тут это произошло. Крошечный язычок, обгладывающий фитиль, исчез, оставив в память о себе лишь тлеющий красноватым уголёк. Странно. Наверное, прошло всего-то несколько секунд, но мне они показались вечность, вечность бесконечною, ватную, и отвратительно-тягучую, словно патоку. Зажмурившись, я не видел и не слышал ничего, надеясь, что тот самый пресловутый Конец будет быстрым и безболезненным. Наверное, тогда я перепугался настолько, что даже не попробовал оживить предсмертные воспоминания. А жаль.

Однако через три секунды ничего не произошло. Через пять - тоже. И только когда я приоткрыл глаза, сверху на меня рухнуло что-то большое, холодное, влажное, дрожащие и дурно пахнущее, придавило голову, не давая перейти к решительным действиям, прошлось по всему телу. Затем все повторилось, почти без перерыва. И тут с верху послышался чуть скрипучий, дрожащий, басовитый и одновременно глухой голос, говорящий тихом шёпотом:

– О-о-ох-х... К-кот-тен-нок-к... Т-ты-то чт-то тут-т д-делаешь?

Я вздрогнул и, подняв глаза к верху, увидел в руке давешнего грабителя, сейчас склонившегося надомной и гладившего вдоль хребта, дешёвую пластиковую зажигалку, на дне которой едва-едва заметной поволокой плескалось топливо. Тени, обожженные неожиданно вспыхнувшем светом бросились в рассыпную, затаившись на потолке и за небольшим, метра два в радиусе, освещенном круге.

– Фух, еле пронесло... ещё бы чуть-чуть, и!..
– паренек выразительно провёл ладонью по кадыку, мотнул головой, отбрасывая с глаз намокшую от пота прядь спутанных волос, осторожно подтянул и повесил на себя непонятную палку, видимо - какое-то оружие. Мать рассказывала, что оружие - это то, чем часто пользуются люди, не имеющие ни когтей, ни клыков. И в руках человека "оружием" могло стать все, что угодно начиная от камня и заканчивая палкой. После чего вновь присел на корточки, в упор меня разглядывая.

Я отвечал ему взаимностью.

– Бедняжка... где же это ты так себя изувечить успел-то? Хотя что за глупость я спрашиваю!..
– он грустно хохотнул, дотронувшись рукой до рваной, запёкшейся кровью глубокой царапине под глазом. Ух, да он везунчик - если бы нечто, оставившее такой след, скользнуло чуть выше - ходить б ему одноглазым!
– А худой-то какой... кожа да кости...

Угу... А ты что, не заметил?! Я из-за тебя вообще-то ужина-завтрака-обеда лишился!

Словно читая мои мысли, он еще раз провел по мне своей лапищей. Затем, опасно подобравшись к краю нашего убежища, выхватил из темноты окровавленную тушку:

– Ну ничего, сейчас переползём куда-нибудь, где нет столь напряжённой обстановки... И за катим пир на весь мир, как же иначе?
– парень гордо потряс мышкой.

Я покосился на жирного, откормленного на бесплатных харчах зверька, подумал и... повернулся к новоиспеченному благодетелю, встретившись с светло-голубыми глазами, светящиеся усталостью, болью и... симпатией?

Так-так-так, давайте-ка с начала: он что, решил обо мне заботиться? Да ладно, правда что ль? А меня кто-то спрашивал? Я сейчас в обморок рухну, только вот сначала разберусь от чего - толи от радости и счастья (мышь таки моя! Ну или хотя бы частично), толи от подозрений и недомолвок (а вдруг заманит куда и съест, на закуску?).

Я знал, что раньше некоторые люди брали на себя ответственность, принимая к себе в семью кота (собаку, птичку, хомяка) и заботились о нем. Таким счастливчикам жилось вполне хорошо: исправная кормежка и ласка от хозяина, полное здоровье и безопасность... и еще много-много различных бонусов, по мимо одного - свободы. Как любят говорить сами люди - золотая клетка. Чаще всего они жили в квартирах и не имели возможности даже изредка выходить на улицу. А если кого-то и выпускали, то те либо рано или поздно либо терялись, либо сбегали, либо погибали. Именно таким "убеганцем" и была моя прабабка, рассказавшая эту истину бабке, та - матери, а уж она - мне.

Видимо, задумавшись, как и я, о чём-то своём, он на несколько секунд прервал свой полубредовый монолог, впрочем, вскоре с каким-то странным выражением на лице продолжил:

– А знаешь, тебе повезло, что ты встретил именно меня. Я котов люблю. И вообще живность всякую. А кто-то другой мог тебя запросто съесть... Так что не вешай нос, всё просто замечательно, не правда ли?.. Только надо бы поскорее выбираться отсюда, а то неприятно было б вновь остаться без света, зажигалка вон едва-едва чадит...

Полностью согласен. Но вот только куда ты меня поведёшь? Если что, у меня в подвале есть личный источник освещения, слабенький, конечно, но на крохотную каморку, что я выбрал себе в лежбище, хватает. Впрочем, забудь то, что я тебе сказал. Всё равно она моя...

Огонек многозначительно зашипел и мигнул, впрочем, тут же выровнявшись.

А в прочем, разве у меня есть выбор?!

Решившись, я вновь ухватил растерявшегося... Хозяина?.. Да, пожалуй, именно так... и, потянув его за собой, отступил на пару шагов к выходу. Замер, выжидательное оглянувшись.