Чтение онлайн

С похожим хрустом несколько верхних этажей ещё двух зданий в буквальном смысле взлетели на воздух. А через секунду, с поистине замогильным скрежетом и легким толчком, полетели и мы. Точнее полетела часть здания, а мы остались на ней как ни в чём не бывало.

– А, что б тебя-а-а..! Котяра, я же говорил, что оставаться здесь плохая идея-а!!

Мешок из-за плеч ответил негодующим шипением.

Я поднялся на четвереньки, безуспешно попытался встать - обломок здания, не имея опоры, тут же начал переворачиваться под моим весом. Несколько секунд, и мне пришлось изо всех сил вцепиться в оголившиеся стержни арматуры - глыба в несколько тонн, провернувшись моей стороной к низу, уравновесилась. Класс. Вот всю жизнь мечтал полетать вниз головой на парящем этаже.

Чуть развернувшись, я насколько позволяло положение глянул вниз. Там, прямо подомной, оскалившись обломками бетона и острыми кусками металлических прутьев, копьём торчала оставшаяся на земле часть высотки.

Последний шанс на спасение медленно уплывал вниз.

– Кот, слышишь меня?!
– разгулявшийся ветер свистел в ушах, сносил слова, приходилось кричать изо всех сил.
– Если мы подохнем, виноват будешь ты, усёк?!

Медлить больше было нельзя.

И я прыгнул.

– Физика, гравитация?
– лежа на спине, приобняв недовольно возящийся рюкзак, я с каким-то отстранённым весельем наблюдал за уплывающими вдаль обломками.
– Не, не слышал!

Меня начал разбирать нервный смех, грозящий постепенно перейти в гогот свихнувшегося, и я, чтобы успокоится, лёг лицом вниз, прижавшись пылающим лбом к приятно-прохладному бетону. Вот, так, Дэнни, спокойно, спокойно... у тебя и так уже есть личный толи глюк, толи вообще не пойми кто с дыркой в груди!

Вниз мы спускались в гробовой тишине. Скот, выпущенный на свободу, обиженно плелся чуть позади. Вот так всегда - спасаешь кого-то, а на тебя потом смертную обиду держат...

До самой темноты я готовился к завтрашнему походу. Собирал вещи, свои и обнаруженные в приютившим нас доме - на удивление в нём сохранилось достаточно много полезных вещей. Сразу после Катастрофы, когда уцелевшие люди выползли под сень золотого неба, некоторые решили воспользоваться ситуацией и чуть подправить своё материальное положение за счёт других. Идиоты. Большинство из них всё равно погибли в первую же ночь, а собранные богатства так и остались лежать по тайникам да схронам. В нашем же доме оказался небольшой подвал, куда можно было попасть из комнаты с газопроводом. Проход оказался частично завален, и я потратил много вечеров, разбирая его. Однако, как и предполагалось, мой труд не был напрасным.

Поставив набитый до отказа рюкзак у выхода, на пляшущей границе света и тьмы, я облегчённо выдохнул. Никогда не любил сборов, этой тягостной нервотрёпки с постоянным опасением, не оставил ли ты чего важного. Но, к худу ли, к счастью ли, я с Пушистым были полностью готовы покинуть ад на земле, чем бы эта решимость для нас потом не обернулась. Необходимое упаковано, не поместившееся вновь завалено в кладовой. Теперь можно наконец-то вздохнуть с облегчением и лечь спать, поставив жирную точку на этом безумно длинном и нервном дне.

Подвинув раскинувшегося на пол лежанки пушистого, я, перед тем как улечься самому, невольно бросил взгляд на ровный, надёжно защищённый от сквозняков язычок пламени, вырывающийся из крохотной, едва различимой трещинки на изгибе трубы. С того момента, как я увидел его в первый раз, он уменьшился почти вдвое.

Повернувшись на другой бок, я приобнял кота, размышляя, насколько же глупо радоваться завершению трудного дня, когда даже не подозреваешь, что принесёт тебе грядущий...

Глава III

Скот и Даниэль, центр Города, 16.05.23

10 часов 3 минуты до заката

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз...

Было темно и немного душно. Равномерное покачивание в такт шагов убаюкивало, и я, свернувшись клубочком, придрёмывал.

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз...

Бетонное месиво хрустит и скрипит под кроссовками; ветер залихватски свистает в небесных свирелях, переливает звуки в гул, а шум в высокие ноты... мастерски пробегает пальцами по отверстиям невидимой флейты. Недобро сипит трёхглазый сурк, зыркает в след жёлтыми недобрыми зрачками. Хотя с последним я, возможно, и неправ - отсюда не видно.

Остановившись, Хозяин тяжело вздохнул и, сбросив поклажу, сам уселся рядом. Как только я выполз из своего пристанища - мешка, собственноручно сшитого Хозяином для моей транспортировки - он объявил:

– Перекур! Кошатина, ты как, дымить умеешь?

Вопрос был чисто риторическим - из самодельной котомки, что Хозяин за глаза именовал рюкзаком, появилась отнюдь не пачка курева, а банка консервов и небольшой кусок хлеба. Сигареты, правда, там тоже имелись - когда Хозяину становилось совсем худо, а я это чувствовал как не кто другой, он иногда пытался заглушить душевную боль табачными клубами. Однако толи сигары были какими-то не такими, толи их наркотические свойства постоянно обходили Хозяина стороной, но итог всегда был одним и тем же: выкурив две-три сигареты, он, ещё более злой чем прежде, отплёвываясь, шёл прополаскивать рот. А так как Хозяин всегда, даже в таких критических случаях, старался экономить воду - её у нас было немного - то возвращался он в состоянии "лечь и не встать", как сам и называл его в мыслях. Вот тут-то я обычно понимал, что уже пора бы как-нибудь вмешаться, а то поздно будет...

Вскрыв консервы, Хозяин понюхал содержимое и, покачав головой, принялся намазывать его на ломтик хлеба. Мне он наложил немного в одну из припасённых жестянок. Примрррятного аппетита, Хозяин!

– Вот знаешь, Скотинка, если б кто раньше мне сказал, что буду я, дескать, каждый день есть печень трески, да к тому же ещё и кота своего кормить...
– проглотив первый кусок доверительно сказал он.
– Не поверил бы я! Да что там - в лицо бы такому шутнику рассмеялся! Кстати, кошатина, я тут недавно на пузырёк валерьянки набрёл...

Стоп, что? Валерьянка?

Подняв глаза от уже осточертевшей печени, я испытующе уставился на Хозяина.

– Да ладно, что уж и пошутить нельзя?
– хихикая с набитым ртом пробубнил он.

Да ты, да ты... Хозяин, у меня просто нет цензурных слов что бы описать твой поступок!

Неожиданно и немного разочаровывающе еда закончилась: в консервной банке осталось лишь масло, а от хлеба так и вообще просто закончился... Старательно упаковав консервку в большой кусок полиэтилена, Хозяин бережно уложил её в рюкзак - он был одним из людей, придерживающихся правила "всё в хозяйстве пригодится". Вот и остаткам дневной еды он находил самое правильное применение: варил вечером ирландское рагу, восхваляя какого-то Джорджа за изумительную идею. Получалось, надо сказать, достаточно вкусно, хоть и весьма необычно.

Собравшись мы вновь отправились в путь. К моему вящему разочарованию оказалось, что я окончательно проснулся и умру, если ещё хоть минуту буду лежать. Найдя компромисс между врождённой сонливостью и желанием поноситься кругами вокруг Хозяина, я, извернувшись, высунул голову из мешка. Как и прежде пейзаж вокруг был уныл и однообразен. Мы шли по на удивление широкому проходу, дальше, по-видимому, сильно сужающемуся; по бокам цельной стеной возвышались сросшиеся пьяные зданий с редкими кривыми проёмами окон.

Отвернувшись, я ещё некоторое время с интересом разглядывал затылок Хозяина, затем, когда и это занятие мне окончательно наскучило, вновь нырнул в мешок. Свернувшись там калачикам, прикрыл глаза, медленно погрузившись в спокойную бесконечность дремоты. Вверх-вниз, вверх-вниз...

Так скороталось ещё около получаса.

Беспокойство пришло неожиданно, нахлынуло нестройным прибоем, усиливаясь с каждым шагом. Очнувшись от мирной дремоты, я извернулся и что было воздуха в лёгких заорал, предупреждая Хозяина об опасности.