Чтение онлайн

День выдался удачным. С первой же попытки, он взял зазевавшегося зайца, но в остальном обычный, в его долгой жизни, день. В когтях под лапой, все еще трепыхалась добыча. Орел опустил голову, клюнул её несколько раз и та притихла. Ощутив вкус крови, он стал медленно разделывать тушку. Кусочки мяса жадно поглощала прожорливая пасть птенца. Стояла ясная, безветренная погода. Лишь высоко вверху курил, обласканный блестящим облаком, Фишт.

Уловив острым глазом незнакомые объекты, птица насторожилась и повернула голову… Это были, двуногие существа резвящиеся на поляне; неловкие и неуклюжие. К тому же, они не умели летать. Несколько раз, хлопнув недовольно крыльями, орел громко заклёкотал и неторопливо продолжил прерванную трапезу…

*Фишт – белая голова

29/

Лесная Сказка

Западный Кавказ 1988

Роман Белькович лежал на коврике у костра, пристроив голову на коленях Татьяны Елиной. Ни красочный альпийский луг, над которым уже витал дивный аромат шашлыка, ни красота и величие гор, казалось, не трогали его. Не разделял восторга товарищей, он чувствовал себя злобным гномом, придавленным колоссальной мощью гор.

Он только демобилизовался… Триста шестьдесят пять дней лютых морозов, изнуряющей жары и пыльных бурь. И далеко, не был уверен, что тоскует по степным пейзажам. Хотелось поскорее забыть о безжалостно вычеркнутом из жизни «золотом времени». С дугой стороны, именно армия раскрыла многие его таланты; задала направление его бурной энергии…

Все началось со скотобойни, располагавшейся рядом с частью, куда его послали за мясом. Шашлык всегда был его коньком, вот и сейчас, он пообещал угостить сослуживцев «настоящим мясом». Ждать пришлось долго, одновременно выслушивая жалобы одного из «живодеров» на затянувшийся ремонт. Когда, наконец, на него обратили внимания, он взял несколько килограмм краюшек, шейку; и уже уходя, неожиданно обратился к живодерам.

– Если вам нужна краска или шпатлевка, могу организовать.

О том, что «стройбат» кладезь для сметливого человека, он понял сразу. В итоге ему заказали два ведра, и пообещали, если стройматериалы окажутся нужного качества, брать у него всё, и столько, сколько он сможет вынести. Договорившись на обратном пути с командиром одного из отделений, он в течении часа провернул всю операцию, заработав десять рублей. Причитавшаяся ему половина, была больше месячного денежного довольствия. Такой расклад вещей не мог не нравиться. И в течении всего, оставшегося до дембеля срока, он снабжал стройматериалами не только работников скотобойни, но и всего товарищества садоводов, также располагавшегося поблизости. Очень скоро, у него образовались серьезные излишки денег, а большинство офицеров ходило в должниках. Именно там, в армии, к нему пришло осознание, что деньги могут все; ну, или почти все… С началом своего, странного бизнеса, он не брезговал ничем. Продавал все, что можно было продать, и никогда не забывал подкармливать тех, на чью помощь можно было бы рассчитывать в трудную минуту… Он сразу же почувствовал вкус денег, тем более что у них бал самый разнообразный аромат, иногда с яркими рыбными оттенками… После начала нереста осетра на Урале*, он на протяжении нескольких недель, он посылал браконьерам до взвода солдат; в отличии от гражданских, рыбоохрана чаще всего отпускала их. Браконьеров интересовала в основном икра, поэтому, вместо оплаты, им позволяли унести сколько угодно рыбы. Но, специально для него, в последний день, передали пять килограмм икры. Роман чувствовал себя королем; устроив пир с рыбой, водкой и икрой, на всю роту… Естественно, что демобилизовавшись, он почувствовал себя некомфортно. Он обрел свободу, но денежные потоки прекратились, и он потерял ощущение силы..

И вот, он на Кавказе. По сути, эта поездка была организована ради него; дать снять напряжение, сбросить годичный груз службы. Но, он рвался в Москву. Прочь, от театральных вздохов и сентиментального созерцания природы… В Москве, все проще! – думал он, покусывая тонкий стебелек. – Настоящее средоточие жизни; мегаполис. Бурлящая пороками столица – вот его истинная страсть! Она загадочна, зловеще притягательна. В ней бьет другая жизнь, о которой он, еще совсем недавно, ничего не знал. Да и откуда? В России, провинция – это захолустье; серая дыра в которой ничего не происходит. Студеное пространство, в котором нет ни движения, ни просветов. Где люди не рождаются, не живут и не умирают, а только проявляются из зазеркалья и снова исчезают в нем, не оставляя после себя ни малейшего следа.

Ну, кем он был? Сын не вернувшегося с дежурства подполковника пожарной части, чьей пенсии едва хватало на мало-мальски приличествующий быт? Рыжеволосый бес, оббивавший кулаки в спальных кварталах закрытого провинциального города. Злобный зверек, лишенный провидением всего, кроме амбиций? Единственно, что вынес он из своего отягощающего прошлого, так это память. Нужда, обиды, унижения, тягучая промозглость невыносимо скучных дней. Они не давали забыть о себе. Нет! Никакого озлобления, он не чувствовал, такую «рос-кошь» он не мог себе позволить, но непреодолимое желание схватиться поскорее с миром; схватиться насмерть, не покидало его. Деньги – вот где, и он не сомневался, к нему придет успех. Поэтому, скорее домой. В Москву! Подальше от этой пошлой идиллии…

Роман закрыл глаза. Маленький клочок пушистой ваты, медленно плывший высоко вверху, исчез. Он чувствовал тепло женских рук, массировавших ему голову; слышал её тихое дыхание. Время от времени девушка опускала голову, чтобы нежно, губами коснуться его лба.

Когда-то, он был в нее влюблен, как впрочем, и во всех своих подружек. Возможно, любовь к ней была его первым настоящим чувством. К несчастью, не взаимным. В любовном треугольнике, она предпочла другого. Это было время неопределенности, в котором, он наделал кучу глупостей, и о котором не хотел вспоминать. И высоко ценил ту деликатность, с которой она отнеслась к его чувству. Итогом её усилий стало то, что их отношения переросли в дружбу. Всматриваясь в лицо Татьяны, Роман с трудом скрывал озабоченность. Вчера, на Кишинских порогах*, волной, её швырнуло на скалу. Она еще легко отделалась. Но ни ссадины, ни синяки не портили ее лица; выглядела она трогательно.

– Как ты, малыш? – притянув к себе, он ощутил на её щеке солоноватый вкус слез. – Не плачь.

– Господи! На мне живого места нет. Все болит! – вытирая выступившие слезы, простонала Татьяна. – Но ничего. Вы-дюжу. Я ведь двужильная…

– Вот, и не хнычь. А, давай-ка, пойдем посмотрим, как мест-ные форель ловят. – резко вскочив на ноги, Роман подал ей руку. – У меня не получается. Сколько не пробовал, ни одной не поймал.

– Где наша сладкая парочка? – Татьяна бросила взгляд в сторону гор.

– Не знаю. Меня от их слюней, тошнит.

– Ничего не замечаешь?

– Кроме её великолепных ног, ничего!

– Ну, тебя! – толкнула она его в бок. – У него глаза горят. Мало того, что твой ненаглядный друг скатился до малолеток, так он еще и втюрился.

– Я, конечно, могу сказать, что он всегда был неразборчив в выборе женщин, но ведь ты опять меня ущипнешь. – отбива-ясь от тычков, сказал Роман. – На его месте, я бы ни в чем себя не ограничивал. Хотя, конечно, такая несправедли-вость раздражает. Кому овсянка, а кому длинноногие моде-ли… А ты, я вижу, все никак не успокоишься и по-прежнему ревнуешь его ко всему на свете.

– Можно и так сказать. Любовь и ревность, это из одного варева.. .

Ловить горную форель в ручье, впадавшем в Белую, казалось делом безнадежным. Она стояла под камнями, и надо было в ледяной воде отвалить камень, да еще успеть схватить её руками. Занятие само по себе не простое, но когда это и удавалось, юркая рыбка просто проскальзывала между пальцев. Местные справлялись с задачей куда лучше. Даже директор пансионата «Лесная Сказка», в котором они остановились, человек далеко не молодой, с меткостью баскетболиста методично забрасывал пятнистую рыбешку в ведро стоящее на берегу. Готовил, он её, не менее оригинально. Завернутая в ореховые листья рыба пеклась на горячих углях. Это придавало ей особый, неповторимый аромат.

– Пойдем, поищем наших следопытов…

– Главное, чтобы они не перевалили через Кавказский хребет. – протянув ей руку, Роман.

– Тебе не кажется, что они нашли друг друга? – чувствуя поддержку, Татьяна легко, перепрыгивала с одного камня на другой

– Совершенно очевидно…

– И где они познакомились…

– Сие есть тайна, покрытая тайной…

– Все вы мужики одинаковые. Стоит вам взглянуть на смазливую девицу, вы тут же теряете голову…

– Настоящие джигиты, никогда её не теряют. – с кавказским акцентом, воскликнул Роман.

– А эта девочка далеко не простушка. – сказала Татьяна. – Андрей, парень; видный! Две квартиры в пределах Садового кольца. А какое будущее? Ходят упорные слухи, что его отец имеет виды на министерство иностранных дел.

– Отчим. – поправил Роман.

– Кто воспитал, тот и отец. – нервно, отреагировала Татьяна. – Где их искать, настоящих папочек?

– Машина, у него классная. Бронированная. – с восхище-нием, сказал Роман. – Кстати, твоему еще не дали?

– Отказался. Сказал: «на Волге ездит буду. Остальное – из-лишества».