Чтение онлайн

– А ну! – взревел тот от неожиданности Борис Е.. Но высвободившись, по-медвежьи прижал к себе дочь, и неуклюже похлопал её по спине. – Вот, она, моя дочура! Моя красавица!

– Пап! – отстранившись, и удерживая отца на вытянутых руках, Татьяна стала пылко делиться впечатлениями. – Ты даже представить не можешь, как все это было здорово. Теперь, я буду заниматься только экстремальным спортом.

– Мама, тут беспокоилась. Я её все успокаивал. Говорю, все будет в порядке, она под надежным присмотром. Но ты же знаешь, маму?

– Папа! Я уже не маленькая!

– А позвонить не маленькой девочке не с руки? Слабо?

– Ты бы видел, как мы сплавлялись? – вскочив на ноги затараторила Татьяна. – Там волны, как на море – просто цунами. И вертит, вертит. Всюду брызги, водовороты! Туда бросает, сюда! И река, так жутко ревет – страх!

– Что-то я твоего журналиста не вижу? – завертел головой Борис Елин – Опять сбежал! Значит, в ряду воздыхателей опять невосполнимые потери! Или… – кивнул, он головой в сторону мнущегося невдалеке Романа.

– Ему пришлось уехать по срочным делам в Москву.

– Сбежал зятек. Не очень-то уважительное отношение к будущим родственникам…

– Па… па! – недовольно отвернулась от него Татьяна. – Мы уже давно с Андреем только дружим.

– Любовная лодка дала пробоину? Вижу, твои чары перестали работать! Надеюсь, ты переживешь потерю. Да и странный он какой-то!

– Какой зятек, пап? Во первых, это все в прошлом. Мы уже давно расстались. Вовремя, так сказать, спохватились. Во вторых, я плохо подхожу на роль страдалицы с зареванным лицом. Я ведь, вся в тебя! Да и потом, он был моложе меня на целую вечность.

– Знаешь, за кого ты хотела выйти замуж в пять лет?

Татьяна очень хорошо знала эту семейную байку, которую на все лады переиначивал отец. Стряхивая с себя песок, она сделала то, что делала всегда – изобразила любопытство.

– За меня!

Раскатистый смех прокатился по пляжу.

– Зашла к нам с Наиной в спальню и заявила, что назначаешь себя моей любимой женой.

Вторая волна могучего смеха, накрыла редких загорающих.

– Правда, очень быстро охладела. Но какое-то время я успел походить в твоих женихах.

– Ну, что с нас женщин взять? Мы ветрены и непостоянны. Но ты всегда будешь моим героем. Пойду, окунусь. – резко сорвавшись с места, Татьяна умчалась в сторону воды.

Наблюдая, как оставляя на песке следы, она несется к морю, Борис Елин не мог сдерживать восторга. Он не просто любил младшую дочь, и не просто выделял среди остальных, она была его отдушиной, действовала на него благотворно. Особенно, сейчас, когда после выступления на пленуме* (октябрь 1987) положение его пошатнулось и он не знал, какого подвоха и с чьей стороны ожидать. Не было сомнений, он затеял опасную игру, в которой ему противостояли первые лица государства. Но другого выхода, он не видел. Перемены, которые затеяла команда Горбачева, были половинчаты и не соответствовали велению времени. Само собой, он не мог им дать просто подретушировать лицо системы. Он полностью её изменит, а если что – разрушит. Никакие полумеры её не оздоровят; разве, только продлят агонию. Но как поднять экономику; сельское хозяйство, легкую промышленность? Как сделать советский товар конкурентоспособным? Нужен новый подход в экономике, огромные инвестиции, руководители новой формации, а не агитаторы и пропагандисты из ЦК, где только и делают, что отсиживают жопы. Нужна революция в умах. А так, одна болтовня и сотрясание воздуха; даже у них в Политбюро.

Но, он им наподдал… Один поднялся против всех, рискуя всем, чего добился… А все потому, что каждой клеткой верил, они уже стучат в ворота, новые времена.

Да, они его нагнули. Заставили каяться. Но главного, они не осознали. Он не из тех, кто отступает от намеченного. Таких, как он, или уничтожают, или выдвигают в лидеры.

Конечно, он рисковал, но это был риск осознанный. Убрать, его не уберут; время не то. Это может привести к разрушению имиджа генерального секретаря, поставит под сомнение искренность его намерений, стабильность системы. Но и критику его, они не примут. Нет! Этот режим не реформируем. Стоит только вглядеться внимательней в их лица, как все становится понятным, как дважды два. В них нет ничего, кроме страха. Как годы, и десятилетия назад. Но он готов возглавить реформистов. Готов открыто бросить вызов «консерваторам»! Готов стать новым, истинным, и всенародным лидером страны! Как никогда, он был готов к борьбе! И не питал иллюзий. Ясно понимая, насколько сложным будет путь.

Партконференция*…. Он им открыто заявил – иду на вы; на всю партийную номенклатуру; на «прозаседавшихся»*; Политбюро; на «каменные жопы» всей системы…. Но истинными адресатами его послания были не его бывшие соратники, ни ЦК, а его народ. Народ, который должен будет либо принять, либо отвергнуть своего нового лидера.

Взвешивая плюсы и минусы своего бунта, Борис Николаевич все еще колебался. Затевая такую сложную игру, он обзавелся неприятными спутниками – напряжением, тревогой, постоянным беспокойством. В огромной степени этому способствовала, контора*; держа в поле зрения все высшее руководство партии; фиксируя каждый их шаг, каждый вздох.

«Конторских»*, он не любил Знал, что они могут действовать самыми грязными методами, включая похищение, шантаж, убийство. Но несмотря на это верил, что пришли новые времена.

Тряхнув головой и отогнав тяжелые мысли, Борис Николаевич вспомнил о юноше, лежащем в нескольких метрах от него, на песке.

– Эй, влюбленный джигит! Давай ко мне! – поманил он рукой Романа. – Ну, как ты? Все еще за Танюшкой волочишься?

– Есть такое! – замялся Роман. – Только она не по мне сохнет.

– Значит, безответная….

– Похоже на то.

– Ну, смотри у меня, Ромео! Обидишь, в бараний рог скручу! – характерным движением Борис Николаевич показал, как он это сделает. – Но, могу дать совет – не сдавайся. Девки народ ветреный. Сегодня одного любят, завтра другого!

– Её не очень и обидишь! – выразительно, вполголоса сказал Роман. – Тут она вся в вас.

– Это да! – довольно закряхтел Борис Николаевич – Танюшка девка не промах. Акула… Я сам ее иногда побаиваюсь.

Опустив голову, Роман согласно кивнул головой.

– Но ведь ты, не только поплакаться приехал? А? – прищурив глаз, Борис Николаевич покосился на Романа. – Выкладывай. Что у тебя там еще?

– Вас разве проведешь? – почувствовав облегчение, Роман решил выложить своему покровителю все на чистоту и больше не откладывать давно созревшее решение. – Отпустили бы вы меня Борис Николаевич? – он сделал паузу, чтобы оценить реакцию. – Я понимаю, у вас на меня свои планы…, партийное строительство, это прекрасно, но не для меня. Да и потом, я вижу, как трудно вам становится меня продвигать.

– Это ты брось! – не поворачивая головы, недовольно пробурчал Борис Николаевич – Ты мне уже не в первый раз этот разговор заводишь. А я, человек грубой организации и на подобные эскапады могу отреагировать неадекватно. Антисемитизм осуждается в нашем обществе на всех уровнях. Среди большевиков вашего брата , как ты говоришь, всегда хватало. Революция, понимаешь, нации не знает….

Наблюдая за своим подопечным, Борис Николаевич едва сдерживал себя. Так и хотелось дать волю гневу. Он столько провозился с ним, столько вложил в него, что не принимал подобных отговорок. И все же, это был толковый парень. Работоспособность – сумасшедшая. Еще совсем пацан, а как за дело берется? Какая коммуникабельность, хватка, природное чутье. Такие люди ему, ой как нужны. Молодые, одержимые, инициативные.