Чтение онлайн

— Говори, — говорит он, даже не потрудившись понизить голос.

Я хмурюсь.

— Алло? — Престон спрашивает снова. — Я не расслышал.

Бо сжимает мою талию. Его пальцы скользят под мою майку, и я вынуждена заговорить.

— Престон. Привет!

— Лорен?

Я прочищаю горло и отвожу взгляд, боясь взглянуть на Бо, пока разговариваю по телефону с Престоном. Однако Бо не позволяет мне этого сделать. Его рука слегка сжимает мой подбородок, и он тянет меня назад. Теперь наши глаза на одном уровне, а его рот в полуметре от моего. Я смотрю туда, отчаянно желая почувствовать его губы.

— Скажи ему.

Я сглатываю и облизываю губы.

— Ммм… мы больше не можем видеться.

Губы Бо превращаются в довольную ухмылку, и он вознаграждает меня, подтягивая к своим бедрам. Я чувствую его между своих ног. Иисус, Мария и Джозеф Гордон-Левитт.

— Что? О чем ты говоришь? — спрашивает Престон. — Почему у тебя такой странный голос?

Эм, потому что я в нескольких секундах от оргазма, а Бо даже не прикасается ко мне по-настоящему. Трусики задевают мою чувствительную кожу, и я вздрагиваю.

— Да. Да, из этого ничего не выйдет.

— С тобой там кто-нибудь есть? Секунду назад мне показалось, что я слышал чей-то голос.

— Да, извини, — потом я осознаю, что только что сказала, и беру назад свои слова. — Нет. Нет, это всего лишь я. Я просто хотела позвонить и поблагодарить тебя за все, но мы больше не можем видеться.

— Почему?

О, потому что в этот самый момент я трахаюсь с другим мужчиной?

Потому что я наполовину влюблена, а он даже не поцеловал меня?

Потому что мои трусики мокрые, а кожу покалывает, и Бо рисует маленькие круги у меня на животе под рубашкой, и если он опустится еще ниже, у меня из горла вырвется тихий стон, который будет звучать как мольба.

— Лорен? Что случилось? — нетерпеливо спрашивает Престон.

Бо рычит, протягивает руку вперед и заканчивает разговор.

Связь обрывается. Телефон вырывают у меня из рук, а затем Бо обхватывает мое лицо и прижимается своими губами к моим.

Мое сердце подскакивает к горлу, и я открываю рот, чтобы возразить. Мне страшно. Может быть, я все-таки этого не хочу. Я должна беречь свое сердце! Но он ищет мои губы, мягко касаясь их своими. Легко. Нежно. Мягко. Это начало фейерверка, это начало шоу фейерверков. Он не сразу пускает в ход тяжелую артиллерию. Он не засовывает свой язык мне в рот и не засовывает его в горло. Это танец, и, как и во всем остальном, Бо — идеальный лидер.

Он оказывает ровно столько давления, чтобы я захотела большего. Я сжимаю в кулаках его рубашку и мну материал, не заботясь ни о чем на свете. Остаток дня ему придется разбираться с последствиями этого поцелуя. Жаль, что у меня нет красной помады, чтобы я могла немного мазнуть по его воротнику. По крайней мере, мои духи остались там, отмечая его. Позже, в комнате отдыха, кто-нибудь немного пошутит по поводу цветочного аромата, и Бо вспомнит о том, каково это — когда я сижу у него на коленях, кручу бедрами, целую его в ответ.

Это тот поцелуй, о котором я мечтала 10 лет назад. Это то, о чем я умоляла его, и теперь, когда это у меня есть, не хочу его отпускать.

Он делает движение, как будто собирается откинуться назад, но я набрасываюсь и притягиваю его ближе, наклоняя голову и открывая рот. Он понимает намек, и наш поцелуй повышается еще на 20 градусов, пока верхняя часть термометра не пробивается и ртуть не выплескивается наружу. Мы задыхаемся. Стонем. Губы соприкасаются, языки танцуют, и мне кажется, я прошу его наклонить меня над столом, но тут, конечно, приносят обед.

— Мистер Фортье? Ваш обед здесь!

Его секретарша стучит, стучит и стучит в дверь, и я кричу ей, чтобы она уходила. Бо зажимает мне рот рукой и смеется.

— Да, Мишель. Благодарю. Просто оставь это там.

— Но лимонад мисс ЛеБлан становится теплым.

У мисс ЛеБлан ВСЕ становится теплым…

Бо лучше контролирует себя, чем я, по крайней мере, внутри. Внешне он выглядит так, словно его только что основательно оттрахали. Его волосы взъерошены моими руками. Его рубашка задрана, и мне удалось расстегнуть несколько пуговиц, так что теперь я могу взглянуть на его грудь. Темные волосы и загорелая кожа так и зовут меня. Я просовываю руку в прореху его рубашки и чувствую жар его груди. Мне хочется лизнуть ее.

Он позволяет мне сидеть на нем, ощупывая его грудь в течение одной… двух… трех секунд, а затем откатывает свой стул назад и опускает меня на пол. У меня подкашиваются ноги. Я наклоняюсь вперед, чтобы опереться на его стол.

— Боюсь, мне пора возвращаться к работе, — говорит он, целуя меня в макушку, как будто я маленькая изящная птичка.

Он думает о работе в такое время?! Должна ли я думать о работе?

Я выпрямляюсь и прочищаю горло.

— Да. Я… мне тоже. У меня много дел.

— До скольких ты сегодня работаешь?

Задавая мне этот вопрос, он просматривает бумаги на своем столе. Я только что танцевала с ним приватный танец, а теперь он просматривает бумаги на своем столе! Если только они не содержат ядерных кодов, ему не следует на них смотреть.

Я обижаюсь.

— Я, вообще-то, рано ухожу. Семейный ужин.

Мама готовит мое любимое блюдо: китайскую еду навынос. Я знаю, что, если попытаюсь отказаться, она выкрутит мне руки и будет рассказывать о том, что я ее единственный ребенок.

Я обхожу стол, а он смотрит на меня своими голубыми глазами.

— Как насчет завтрашнего вечера?

— Занята.

Это правда: я встречаюсь с несколькими друзьями, девушками из «МакГи», чтобы проникнуться духом карнавала и все такое.

Он понимающе улыбается и снова опускает взгляд на свои очень важные документы.

— Все в порядке. Можешь продолжать в том же духе.

— Что продолжать?

— Прикидываться, что ты не хочешь, чтобы я смахнул все со стола и исполнил твои отложенные на 10 лет желания.

СВЯТЫЕ УГОДНИКИ!

Мой мозг работает сверхурочно, представляя именно этот сценарий. Ручки летят. Кофе опрокидывается. Бумаги, порхающие на пол. Это был бы хаос — сладкий, восхитительный хаос.

— Ты собираешься остаться и съесть свой ланч?

110 % НЕТ. Я потею сквозь свою одежду.

Я качаю головой. Он ухмыляется.

— Тогда, я думаю, увидимся за обедом в субботу.

Глава 18

Лорен

— А потом он сказал: «Думаю, увидимся за обедом в субботу», и я выбежала из его кабинета так, словно у меня загорелись штаны.