Чтение онлайн

Роуз в ужасе ахает на другом конце провода.

— Нет, ты этого не сделала.

— К сожалению, да. Я налетела прямо на его секретаршу — надеюсь, она не была серьезно ранена — и затем побежала прямо к входной двери.

— Ух ты, да ты просто класс.

— Что я могу сказать? Таких, как я, больше не делают.

Самоуничижение — это все, что у меня есть на данный момент.

— Вы с тех пор разговаривали?

— С каких пор? Вчера? Нет, разве это странно?

Роуз хмыкает.

Я перестаю наносить макияж на глаза, беспокоясь, что размажу его, если она будет продолжать отвлекать меня.

— Что?! Это плохо?

— Нет-нет, — но потом она еще немного хмыкает, как будто она детектив-искусствовед, стоящий перед доской с красными нитями пряжи, расходящимися в разные стороны. — Просто…

— Что?!

Я хочу дотянуться до нее через телефон и схватить за шкирку.

— Может быть, ты не так уж хорошо целуешься. Я имею в виду, ты сказала, что он просто оттолкнул тебя и сразу вернулся к работе?

— Ну, не сразу.

Все-таки она в чем-то права. Я могла бы быть лучше. Я не использовала никаких причудливых движений языком. Я не стонала порнографически. Черт возьми, я была так захвачена моментом, что даже не обратила внимания, где находятся мои руки.

— Ты сделала то, что я тебе говорила, зубами? Парням это очень нравится.

Я стону.

— Нет. Я забыла. Я была слишком рассеяна.

И, честно говоря, я не помню, о чем она говорит. Роуз много читает «Космо». Я просто пью много «Космо».

— Все в порядке, — решает она. — Наверное, ты еще не все испортила.

— Ух ты, тебе надо быть лайф-коучем. Ты так хорошо владеешь словом.

Она смеется.

— Послушай, просто забудь об этом. Иди повеселись сегодня вечером и передай всем привет от меня. Я расстроена, что все пропускаю.

— Я выпью за тебя рюмочку.

— Или четыре.

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз выходила на Бурбон-стрит, и еще больше времени прошло с тех пор, как я была там в сезон карнавалов. Я заканчиваю наносить макияж на глаза и провожу пальцем по красной помаде. Мои локоны уложены волнами, и, эй, они, скорее всего, останутся такими как минимум на пять секунд. Большинство женщин на Бурбоне не обращают внимания на февральскую температуру и одеваются в короткие платья и юбки. Хорошо для них, но не для меня. Я отказываюсь участвовать. Натягиваю свои узкие джинсы и ботинки. Убеждаю себя, что мой черный кашемировый свитер сексуален, потому что он облегающий — на прошлой неделе я случайно уменьшила его в сушилке и теперь он немного приоткрывает мой живот.

Сажусь в такси и направляюсь на Бурбон, сразу же сожалея о своем решении.

Позвольте мне изложить суть дела. Вы знаете бесконечные зеркала, обращенные друг к другу так, что кажется, что они продолжаются вечно? Бурбон-стрит именно такова: тринадцать городских кварталов с самыми шумными барами, танцевальными клубами и ресторанами. Это Дикий Запад — безупречный. Захватывающий и отвратительный одновременно. Законы об открытой таре позволяют выпивать спиртное на улице. Бинго на Бурбон-стрит состоит из следующих квадратов: женщина, демонстрирующая свои сиськи в обмен на бусы, уличный артист, шумный девичник, еще более шумный мальчишник, драка в баре, коктейль «Ураган» и балкон второго этажа, настолько заполненный людьми, что находится на грани обрушения. Бинго.

Здесь есть рестораны, бары, сувенирные лавки и стриптиз-клубы, расположенные один за другим. Это не то, что представляет твоя мама, когда говорит о хорошем времяпрепровождении, если только твоя мама не двадцатилетний братан по имени Митч, который может подстрелить дюжину Натти за пять минут.

Как и многие местные жители, я обычно не притрагиваюсь к бурбону с 10-футовым шестом, не будучи одетой в защитный костюм, но прошло много времени с тех пор, как я видела некоторых из этих женщин, и я стараюсь не быть занудой и не сидеть дома. Убогая жизнь для меня естественна, и я должна активно сопротивляться своей зоне комфорта, иначе однажды проснусь, слившись с диванными волокнами, получив награду за наибольшее количество блюд навынос, доставленных одному человеку.

Мою группу до смешного легко заметить в толпе у бара. В море пьяных шутов сидят Шарлотта, Элизабет, Мэллори и моя старая подруга Джули Робишо. Они выглядят так, словно сопровождают гостей на вечеринке: Шарлотта разбрызгивает по столу дезинфицирующее средство, а Элизабет просит официанта принести газированной воды.

— Мэм, у нас есть вода из-под крана или водка. Выбирайте.

Две из них — мамы — НАСТОЯЩИЕ МАТЕРИ ДЕТЕЙ. Трое замужем. У двоих есть шикарная работа, на которую они должны явиться утром. Темы для разговоров, вероятно, включают: пенсионный фонд, списки ожидания в детском саду, зонирование школ и профилактический ботокс.

Тем не менее они насмехаются надо мной из-за моего наряда, как только я подхожу.

— У-у-у! Лорен направляется в дом своей бабушки!

— Хороший свитер, Лу!

Ни одна из их шуток не смешная, поэтому я отмахиваюсь от них и краду напиток, стоящий напротив Джули, которая, кстати, одета в платье-сорочку, как будто сейчас середина лета. Она дрожит, хотя мы сидим совсем не рядом с дверью. Я спрашиваю ее, не жарковато ли здесь, просто чтобы поиздеваться над ней. В ответ она забирает свой напиток обратно.

— На днях я увидела в «Инстаграм» девушку, которая носила это, и подумала, что оно выглядит мило!

— Эта девушка была Кайли Дженнер?

Она отводит взгляд и бормочет:

— Да.

О Боже.

Я слишком трезва для этого. Единственный способ, при котором я смогу сидеть с четырьмя мамами и обсуждать достоинства гелевого маникюра, это если мое алкогольное опьянение будет не менее одного промилле.

Когда подходит официант, я заказываю две порции текилы.

Все протестуют. Мэллори говорит, что она кормит грудью:

— Откачивай и сцеживай!

Элизабет хочет знать, является ли текила экологически чистой. Я подумываю о том, чтобы стукнуться головой о край стола.

Официант возвращается, и я раздаю рюмки, не обращая внимания на стоны.

— ПЕЙТЕ БЫСТРЕЕ! — кричу я, быстро чокаясь своим бокалом с каждой из них по очереди.

Я зажмуриваю глаза, опрокидываю в себя текилу и пытаюсь облегчить боль и страдание ломтиком лайма.

— О-о-о-о-о, как же плохо, — сухо произношу я.

Мэллори на самом деле немного подташнивает, из-за чего я чувствую себя неловко, но не настолько, чтобы не заставлять ее выпить вторую порцию. Так вот, каково это — одурманивать людей? Как сказал Бэтмен, ты либо умрешь от давления сверстников, либо проживешь достаточно долго, чтобы оказывать давление на своих сверстников.

Я — волшебник. Чтобы избавиться от вкуса текилы, каждый выпивает по «Урагану», и за час я превращаю четырех скучных неудачниц в дикую стаю женщин, гуляющих по городу. Элизабет танцует на барной стойке, крутя над головой бусами, как вертолет своими лопастями. Мэллори стоит за диджейской будкой, стащив у бедняги наушники и непрерывно крича: «Это Бритни, сука!», в слишком близко расположенный микрофон.

Каждый раз, когда она это делает, толпа сходит с ума. Джули — также, как и я, незамужняя девушка в нашей группе — танцует посреди танцпола с первокурсником колледжа с широко раскрытыми глазами. Каждый раз, когда я оглядываюсь, она наращивает темп. Когда она видит, что я смотрю, как они жестко целуются, она наклоняет его, шлепает изо всех сил, а затем запрыгивает ему на спину, как клоун на родео. Такими темпами она либо лишит его девственности, либо жизни.