Чтение онлайн

– Да? А кто платить будет? – мрачно поинтересовалась я.

– Они и будут, раз так хочется. Не я же. Но… Когда ее туда перевезли, я подъехал и поговорил с врачом. И доходчиво пояснил, что пациентка психически нестабильна. Может навредить себе или ребенку. Так что там за ней будут внимательно бдить. И постараются не отпускать подольше. Им же выгодно ее держать хоть до самых родов.

– Креативно.

– Ладно, ма, хорошего отдыха и всякого такого.

Ну вот, уже немного проще, подумала я, попрощавшись. По крайней мере, на данном этапе. О том, что будет дальше, думать не хотелось. С текущим бы разобраться.

Змей вернулся только в седьмом часу вечера, когда я уже реально начала психовать. На звонки он не отвечал. Водитель должен был подъехать за нами в восемь.

– Ну все, кыся, дело в шляпе, - сказал он, поцеловав меня в нос. – Дай пожрать чего-нибудь, а?

– Змей, я сейчас сама тебя сожру, - зарычала я. – Как самка богомола.

– Поправочка, - возразил он. – Самка богомола должна мужика сначала трахнуть, а потом уже жрать. Иначе невкусно.

– Рассказывай!

– Сначала жрать.

– Вот же сволочь! – вздохнула я, открывая холодильник. – И зачем я только за тебя замуж вышла?

– И правда, зачем? – заинтересовался Змей. – Хочешь об этом поговорить?

– Змей!!!

– Ась?

Поскольку ничего готового не было, я запихнула в микроволновку замороженную лазанью. Змей тем временем проверял свой чемодан, менял одни шорты на другие, размышлял по-гамлетовски над гелями для душа, рылся в коробке с уходом.

– Ира, как думаешь, крем для век с защитой брать или обычный?

– Я думала, этим только бабы страдают.

– Бабы и метросексуалы. Так брать?

– Бери, господи боже ты мой! Метросексуал, мать твою!

– Какой?

– Любой.

Он откровенно меня троллил, а я велась. Но это означало, что выход из ситуации он нашел, иначе не идиотничал бы. И уж точно не выбирал бы крем для век.

– Лазанью придумал очень ленивый повар, - сказал Змей, сосредоточенно ковыряя вилкой в лотке. – Ему просто не захотелось лепить пельмени, и он перемешал тесто и фарш. Ладно, ладно, Ир, все. Слушай. Антон, которому я звонил, директор пансионата для пожилых. Это очень дорогой пансионат. Прямо отель пять звезд с круглосуточным медицинским наблюдением. И маменька наша уже там. В отдельном люксе.

– Боже, Змей! Ты сдал мамашу в дом престарелых?!

– Ириша, ну ты же рекламщик, пиарщик. Как вы яхту назовете - и все такое.

– Как тебе удалось?

– Ну я же Змей, так? – Он выскреб лоток и бросил его в мусорник вместе с вилкой, которую я все же успела спасти.
– Сказал четко: раз не вызвала скорую, значит, не так уж и плохо. Поэтому мы уезжаем. Если боится оставаться одна, есть вот такой вариант. Она, конечно, упиралась, даже пыталась плакать и обвинять меня во всех грехах. Но поняла, что это бесполезно. Сказала, что хочет посмотреть. Я ее отвез, показал. Морщилась, кривилась, но согласилась. Разумеется, только пока нас нет, на две недели. Но знаешь, ничего нет более постоянного, чем временное. Распробует, прочухает, станет там местной звездой.

– Змей, если на постоянку, мы не разоримся? – уточнила я, наливая себе кофе.

– С фига ли? Если ее квартиру сдать, то останется еще на кино, вино и домино. Ладно, не будем поперед паровоза бежать. На две недели мы проблему решили, а там посмотрим.

– Угу, - согласно кивнула я и пробормотала я себе под нос: - Отдали бабку на передержку. Туда ей и дорога.

Змей, сохраняя остатки сыновней лояльности, притворился, что не расслышал.

На этом мы тему закрыли. Проверили, все ли сложили, отключили все, что нужно было отключить, и сели на чемоданы – то есть рядом с ними. Ждать водителя.

– Змей, мне даже немного страшно, - сказала я и потерлась виском о его плечо.

– Летать боишься?

– Нет. Страшно, что привыкну. Что рядом мужик, решающий проблемы.

– Это плохо? – Он приподнял брови домиком. – Хочешь решать их сама?

– Нет. Просто вот так привыкну, а потом…

– Ну блин, Ира, я не могу обещать, что буду жить вечно. Да это и неправильно. Но в завещании я отпишу все твои проблемы нашему сыну. Так что не переживай заранее.

– Придурок! – фыркнула я, ткнув его кулаком в бок.

– Как скажешь, дорогая. Все, поехали, карета подана.

Ксения Валентиновна

Разумеется, я не думала, что они останутся. Просто хотелось немного понизить им градус удовольствия. Добавить ложечку дегтя в бочку медового месяца. Невесточке-то, конечно, до того самого места, жива я или нет, наоборот, только обрадовалась бы, а вот Димка будет переживать. Ну и ей от этого перепадет.

Так я думала. И уж точно не представляла, как все обернется. Даже мыслей таких не приходило в голову.

– Значит, тебе плохо? – спросил он, присев на краешек дивана.

– Плохо, - вздохнула я.

На самом деле плохо было не столько физически, сколько душевно. От всего этого. От Димкиной глупости и неблагодарности. От заявления Инги – хотя я и делала вида, что мне наплевать.

– Давление?

– Сто тридцать на девяносто. Сердце жмет.

– И скорую вызвать ты не хочешь?

– Ну а что скорая? – я постаралась, чтобы голос звучал слабо, но не совсем умирающе. – Давление измерят, кардиограмму снимут, укол сделают и все. Дима, я же не говорю, что вы с Ириной должны остаться. Поезжайте. Отдыхайте. Развлекайтесь. У вас медовый месяц. Не хочу вам мешать.

– Ну да, ну да, - кивнул он с усмешкой, от которой стало не по себе. – Разумеется, не хочешь. А ты и не помешаешь.

– То есть вам наплевать?

Не хотела выходить из роли, но это его «ты не помешаешь» прозвучало слишком обидно.

– Я тебе предлагаю компромиссный вариант, мама. Чтобы и овцы сыты, и волки целы. И пастуху вечная память. Пансионат для пожилых. Класса люкс, разумеется. С медицинским уходом. Если вдруг что, рядом врачи. Круглосуточно.

У меня аж в глазах потемнело. И язык свело судорогой. Еле выжала из себя:

– Это что… ты меня хочешь в дом престарелых? В богадельню? Избавиться?

– Глупости не говори! – Дима поморщился. – Я хочу, чтобы эти две недели, пока мы не вернемся, ты была под присмотром.

– Прекрасно! – Слезы потекли сами собой. – Дожила. Вырастила сыночка. Мало того, что мать променяла на какую-то шлюху, так еще и…

– Мама! Я тебя предупреждал?

Прозвучало так жестко, что я замерла с открытым ртом.

Это – мой сын?! Мой мальчик, которого я водила за ручку, которому читала сказку про Колобка?