Чтение онлайн

– Завтра, - простонала я. – Если смогу встать. Все болит.

– Вот поэтому все надо делать вовремя, - назидательно сказал он, разве что палец указательный не поднял.

– Что именно?

– Замуж выходить. Чтобы в медовый месяц не хвататься за все места и не ныть, что все болит.

– Угу, - буркнула я. – В следующий раз учту. В другой жизни.

Отчаянно зевающий администратор проверил нашу бронь, выдал листочки для регистрации и карточки-ключи. Такой же сонный мальчишка-портье попытался в расчете на чаевые ухватить наши чемоданы, но Змей сунул ему какую-то монету и покатил их сам.

– Thanks, boss! – крикнул парень нам вслед.

Мы поднялись на второй этаж, нашли свой люкс. Бросили чемоданы, начали осматриваться.

– Зацени! – гордо потребовал Змей. – Я выбирал, чтобы окна на сад и океан, а не на бассейн. Чтобы не вопили под окнами.

– Красота!

Я вышла на лоджию и замерла, любуясь мириадами звезд. Змей присоединился ко мне и обнял за плечи. Однако идиллия продолжалась всего несколько секунд. Прямо под нами, в саду, какая-то парочка вздумала громко предаваться страсти.

– Ого! – оценил Змей. – На сотню децибел. Как самолет.

– Да ладно, - засомневалась я. – Самолет не сто, больше.

– Спорнем? – завелся он, вытаскивая телефон.

– На что?

– На большую порцию эскимо.

– О боже-е-е!!! – застонала я.

– Блин, - смущенно сказал Змей, порывшись в интернете. – Ты права, самолет сто сорок. Сто – это поезд. Ну ладно, пошли. Будет тебе… эскимо.

Он так многозначительно обвел кончиком языка губы, что я захныкала.

– Змей, я устала. Я спать хочу!

– Ну так ты и будешь спать… со мной. – Он потащил меня в номер, напевая фальшиво: - Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс. Ты не уснешь, пока я рядом! [21]

– Хрен тут уснешь с тобой, - скулила я, пока он стаскивал с меня одежду.

– Это хрен с тобой не уснет!
– Взяв мою руку, Змей пристроил ее себе ниже пояса, иллюстрируя сказанное. – Он вообще рядом с тобой спать отказывается. – И шепнул на ухо, покусывая мочку: - Только в тебе…

Вот как у него это получалось – сказать какую-нибудь пошлятину так, чтобы все сразу заполыхало и взмокло одновременно? Сон как ветром сдуло. Не прошло и пары минут, и я уже голосила похлеще парочки в саду. Словно укушенная сколопендрой в задницу. Скулила и извивалась, пока его язык и пальцы находили самые отзывчивые точки между моими широко разведенными ногами, проникая глубоко внутрь. А следом, догоняя их, бархатной варежкой бежал его шепот:

– Какая ты вкусная, Ирка, какая сладкая! Я с ума схожу от тебя!

В общем, медовый месяц начался самым медовым образом. Лучше не придумаешь!

Людмила

Ненавижу! Всех! Никиту – первого, но и остальных тоже. До такой степени, что аж в глазах темно. Сижу на кровати, смотрю в окно, машинально растираю немеющие пальцы.

Мать приехала утром и начала убеждать, чтобы я осталась в той сраной дыре. Мол, я же говорила, Люся, оформи страховку, а задним числом этого сделать нельзя. Только платно теперь.

Со мной началась истерика, соседки скривились и съебались на полусогнутых. Я орала, что тут даже нормальной платной палаты нет, я вынуждена лежать с каким-то быдлом и слушать истории, как они трахаются со своими мужиками. Что кормят всякой отравой, персонал сплошное хамье. И что лучше я сделаю аборт, чем все это терпеть. Мое тело – мое дело. Не нужен мне этот ребенок, не хочу носить, не хочу рожать. Все!

В итоге мать отвесила мне оплеуху и приказала заткнуться, пока меня не перевезли в дурку, где буду сидеть в смирительной рубашке до самых родов.

Они сговорились, что ли? Про дурку?

Пока я жевала сопли, она сделала несколько звонков и договорилась, чтобы меня перевезли в стационар той клиники, куда я ходила к гинекологу. Пришла все та же мерзкая медсестра, вкатила укол, после которого я растеклась, как жидкая плесень, даже язык больше не ворочался. А потом уселась рядом на стуле – наблюдать. А то вдруг я с кровати пузом на пол спланирую или еще что-нибудь. А мать тем временем бегала по отделению и базарила с врачами.

Мне помогли одеться и под ручки вывели к скорой. Мать поехала со мной, а в клинике уже ждал Никита, который в мою сторону даже не посмотрел. Меня увели в палату, а они с матерью ушли общаться с врачами.

– Очень надеюсь, что это была просто истерика, а не всерьез, - сказала мать, зайдя в палату.

Я отвернулась и молчала, пока она не ушла. И вот теперь сижу и не знаю, что делать. Потому что ни разу не шутила. И это была не истерика. Не хочу рожать, тем более от этого мудака. Я с ним, разумеется, разведусь. Но надо еще подумать, как сделать это максимально неприятно для него.

Открывается дверь, входит Ольга Сергеевна, врачиха, которая ведет мою беременность. Садится с каменной мордой на стул у кровати.

– Я должна с вами поговорить, Людмила Алексеевна. Серьезно.

Ну ясно, ее уже накрутили. Как же это подло, когда даже родная мать против тебя! Про мужа молчу. Какой он нахер муж!

– Я сразу поняла, что беременность у вас нежеланная. И что оставили ребенка только под давлением мужа и родителей. Да вы и не скрывали. Но оставили, поэтому не стала вас расстраивать. Не всякую информацию стоит выкладывать беременной женщине. Достаточно того, что это есть в карте. И сразу сказала, что вам нужно особое наблюдение.

Мне становится страшно. О чем это она? И что там в карте? Я не заглядывала, не особо любопытно было.

– Людмила Алексеевна, в ваших интересах сохранить эту беременность. Получится или нет, это другой вопрос. Шансы высокие. Но если прервать ее искусственно, скорее всего, она станет вашей первой и последней.

– Это вас мои родственники попросили так сказать? – пальцы немеют все сильнее. – Чтобы я не думала об аборте?

– Они не просили. Просто сказали, что у вас есть такое желание. Вынуждена вас огорчить. Вы на семнадцатой неделе. После двенадцати недель аборт делают только по медицинским и социальным показаниям. У вас ни того ни другого. Ни один врач легально на это не пойдет. А если и пойдет или вы сами что-то предпримете, бесплодие вам гарантировано. Даже ЭКО не поможет.