Чтение онлайн

– Все это вздор, не правда ли? – фыркнул я, обращаясь к нему. – Беременные женщины взвинчены из-за гормонов, очень требовательны и вообще не в своем уме. Мой отец отправлял маму жить с ее родителями каждый раз, когда она беременела, чтобы самому не приходилось с ней возиться.

Все взгляды устремились ко мне. Я осознал, что в кои-то веки сказал что-то личное о своей семье после нескольких лет – десятилетий – молчания.

Киллиан первым пришел в себя.

– Это правда. Беременная женщина вполне может такой быть. – Он пожал плечами. – Но вместе с тем она вынашивает самого важного для тебя человека. Правда в том, что в женщину влюбляешься дважды. В первый раз, чтобы у тебя возникло желание иметь от нее ребенка. А потом и во второй, когда она рожает его, и ты понимаешь, что не можешь без нее жить.

Позже тем вечером я, заплетаясь ногами, вышел из «Пустошей» и понял, что направляюсь к «Мадам Хаос». Два заведения располагались недалеко друг от друга, а мне не помешало бы подышать свежим зимним воздухом.

Пока мы играли в карты, я поразмыслил и решил, что хочу принимать активное участие в беременности Эммабелль. Разве Мечта не говорила, что ее случай сопряжен с высокими рисками? Важно, чтобы я оставался в курсе событий на случай, если ей что-нибудь понадобится.

К тому же я хотел испытать все то, что пережили мои друзья.

Перевороты младенцев в утробе.

Ультразвуковое обследование, на котором нерожденные малыши показывают тебе средний палец.

Стаканы с холодной водой (само собой, я забыл, в каком контексте они упоминались).

Войдя в «Мадам Хаос», я вспомнил о том, как удачно подобрано название. Среди кроваво-красных стен и впрямь царил настоящий хаос. За баром работали три человека. Среди них и Эммабелль, метавшаяся с места на место с прилипшими к вискам волосами. Зал был переполнен людьми. Совершенно очевидно, что они не соблюдали максимальную вместимость, которую предполагало помещение. Посетители лезли друг на друга, пытаясь добраться до бара. Спрос явно превышал предложение. Ситуация выходила из-под контроля. Эта дурочка вполне могла уйти в декрет пораньше и следить за ходом беременности, но не любила уступать контроль. Что ж, и я тоже.

На сцене танцовщицы бурлеска путались в движениях, отвлекаясь на царящую суматоху. Музыкальная группа фальшивила.

Не раздумывая, я вскочил за стойку, снял твидовый пиджак, закатал рукава рубашки и стал обслуживать посетителей.

– Где холодильник с пивом? – прокричал я сквозь музыку, задницей оттолкнув мать моего нерожденного ребенка в сторону. – И чистые бокалы.

– Что ты здесь делаешь? – прокричала Мечта в ответ, обливаясь потом. Стоит отметить, она не выглядела даже отчасти довольной тем, что я пришел ей на выручку.

– Спасаю тебя от обморока. – Сразу приняв несколько заказов, я начал открывать пивные бутылки и усердно стараться приготовить коктейли, рецепты которых помнил.

– Мне не нужна… – Белль затянула привычную речь про «я независимая женщина, услышь мой рев». Я резко повернулся к ней и прижал палец к ее губам.

– Помощь. Я знаю. Ни секунды в этом не сомневаюсь, иначе не стал бы заводить с тобой ребенка. Признаться честно, я считаю несамостоятельность очень отталкивающей чертой. Но все же ты мать моего будущего отпрыска, и я не собираюсь смотреть, как ты до смерти себя выматываешь. Поняла?

Белль уставилась сердитым взглядом.

– Ты. Меня. Поняла?

– Да, – глянула она на меня исподлобья, слегка опешив.

Следующие полтора часа я подавал фруктовые коктейли, пополнял миски с горошком васаби, брал с гостей втридорога за банки органической содовой и даже получил чаевыми сумму, которую зарабатываю за первые пятнадцать секунд своей консультации.

Позже, когда стало спокойнее, я схватил Белль за руку и потащил в служебный офис. Благополучно заведя ее внутрь, я закрыл дверь, взял две бутылки воды из мини-холодильника и, открыв одну, подал ей.

Мне претил ее кабинет. Маленький и такой тесный, что начинала кружиться голова от возродившихся дурных воспоминаний.

– Я не хочу пить, – огрызнулась она.

– Выпей, – процедил я сквозь зубы, – а не то расскажу твоей сестре, как мало ты делаешь для сохранения беременности.

– Сдашь меня? – Она прищурилась.

– В два счета, дорогая.

Белль принялась неохотно потягивать воду.

– Зачем ты пришел, Дэвон? – Она облокотилась на стол, на котором, как ни трудно в это поверить, царил еще больший бардак, чем прежде.

Ей что, нужно стороннее вмешательство? Такое состояние вообще поддается лечению?

– Сегодня у нас с ребятами состоялся очень интересный разговор, после которого я решил, что хочу быть рядом во время беременности, а не только после родов. Первый триместр решающий, верно? Я не могу допустить, чтобы ты работала за пятерых. Я хочу помочь и позаботиться о тебе, поэтому в первую очередь намерен нанять еще двух или трех барменов. Тебе серьезно не хватает персонала.

– Думаешь, я об этом не знаю? – спросила она, допив остатки воды и вытерев лоб.

Я удивился, что Белль не бросилась со мной спорить. Впрочем, сейчас она как-то особенно позеленела и стала совсем далека от привычного образа сексапильной красотки.

– Проблема в том, что у меня непомерные требования, и никто из кандидатов, с которыми мы с Россом проводили собеседования, им не соответствовал. Я должна убедиться, что нанятые мной люди будут хорошо ладить с танцовщицами и другими барменами.

– Ты не можешь работать до изнеможения.

– Разве? – Она повела головой из стороны в сторону, будто та не до конца присоединена к шее. Меня все сильнее беспокоило, что эта женщина сведет себя в могилу, лишь бы доказать свою точку зрения. – Пока я хорошо справляюсь, ты так не считаешь?

– И какой ценой? – Я шагнул к ней, собрав всю силу воли, чтобы ее не коснуться. Мне казалось противоестественным не прикасаться к ней, когда мы вместе, но придется к этому привыкнуть. Нужно уважать нашу договоренность. – И вообще, зачем тебе это? Неужели прежний опыт ничему тебя не научил? Жизнь не ограничивается работой.

У Белль вырвался глумливый смешок:

– Тебе легко говорить, чел, ты чертов аристократ. Родился в богатой семье.

Совершенно бессмысленно говорить ей, что я не имел доступа ни к единому пенни из состояния моей семьи с тех пор, как мне исполнился двадцать один год. Как и о том, что «чел» – это, по сути, вообще не слово, а плевок в адрес английского языка.

– Тебе не одурачить ни себя, ни меня, Мечта. Мы все принимаем решения на эмоциях, а потом даем им рациональное обоснование. В чем бы ты ни пыталась меня убедить, я не поведусь. Ты должна сосредоточиться на самом важном. Позволь мне заняться поиском новых сотрудников. Я переговорю с этим твоим Россом. Чувствую, мы с ним уже довольно близки, учитывая, что несколько недель назад я нюхал его яйца.

Белль издала тихий смешок, оседая, как рухнувшая крепость из одеял. Она выглядела уставшей и юной. Неожиданным образом слишком юной.