Чтение онлайн

– Я хочу тебя сейчас, - задыхаясь произносит она. Шире разводит ноги, приглашая войти в нее, дрожащими руками пытается расстегнуть ремень.

– Твою мать! Алина! Успокойся! – рычу ей в губы, сильно их кусая.
– Я сам все сделаю!
– уже не сдержанно, грубо откидываю ее руки. Сам расстегиваю ремень брюк, снимаю их с боксерами. Смотрю как она буквально срывает с себя халат, кидает его на пол к моей одежде, спускается ниже, ложась на подушки. Дразнит меня, играя нечестно - сама ласкает свою мокрую кожу, грудь, сжимает соски и скользит вниз, между распахнутых ножек. Ласкает мокрые воспаленные складочки, содрогается от каждого своего прикосновения и впивается взглядом в мой каменный пульсирующий член.

– Скажи, кому ты принадлежишь?! – почти рычу, нависая над ней, упираясь кулаком в кровать. А она облизывает губы, но молчит, обвивает ногами мой торс. И меня пробивает током во все двести двадцать, простреливает в пах от того, что упираюсь членом в ее горячую плоть.

– Скажи! – с гортанным стоном выдаю я, чувствуя, как она царапает мою спину в кровь, отыгрываясь.

Но мне плевать, мне до безумия нравится эта боль. Губами веду по ее губам. Не целую, просто скольжу по ее коже.
– Кoму ты принадлежишь?! – уже раздраженно требую ответа, сжимая пальцы на ее бедрах, вынуждая остановиться и не тереться промежностью о мой член,иначе кончу.

– Тебе, - так тихо и нерешительно произносит она.

– Не слышу! Громче, - не выдерживаю, вхожу в нее немного, останавливаюсь, подводя нас к краю.

– Господи! Тебе! Тебе!!! – кричит она, оставляя новые отметины на моей спине.

– Правильно. Ты моя. Не смей больше меня бояться и скрываться от меня. Отказывать мне. Поняла?! – медленно толкаюсь в нее, входя глубже. Она отпускает мою спину, зарывается мне в волосы на затылке и тянет к себе, требуя поцелуя.

– Поняла… поняла… - всхлипывает она, лаская языком мои губы. – Люби меня, - так жалобно просит, подаваясь бедрами вперед, вынуждая начать неспешные аккуратные движения. А в моей мертвой груди разорванное сердце или место, где оно было, начинает болезненно ныть. Душа скулит, прося выпустить ее наружу. Можно воспринимать ее «люби» как угодно : «Займись со мной любовью», что просто означает трахни меня нежно. Но в ее плывущем взгляде я вижу совсем другую просьбу. Тьма накрывает, ненужные сейчас эмоции и воспоминания сами по себе лезут в голову. Замираю на мгновение, глубоко сквозь зубы вдыхаю, отгоняя к чертовой матери все ненужное. Она хочет ещё что-то сказать. Но я не позволяю, захватываю ее губы в плен, глотаю ее слова. Вот так,ты сказала. Я не услышал, но проглотил их. Поверь, так лучше для нас. Черт, знал бы, что с ней все будет так сложно, не посмотрел бы в ее сторoну. А теперь поздно. Она моя и в ней мой ребенок, ради которого все и затеял. Я не против отойти от плана и остаться с ней навсегда. Но эти мертвые чувства, которые она во мне будит, одажды дадут сбой.

Дальше все как в тумане, словно все происходит не со мной, не с нами. Я нежно касался ее тела и грубо терзал губы. Сдерживался от грубых толчков, подводя нас к грани постепенно, медленно. Сдерживал себя от мощных, глубоких,толчков, постоянно повторяя себе, что нельзя! Алина совсем забыла о своем положении и молила брать ее быстрее и сильнее, но я не позволял себе сорваться. Приподнялся, чтобы не задеть ее животик, сжимая ладонями ее упругую грудь. Мучительно медленно подводил нас к сладкому экстазу, понимая в этот момент, что я все же скучал по ней, а не просто похотливо хотел. Она рассыпалась в моих руках, мечась по кровати; выгнулась, кончая. В это раз некричит, а просто протяжно постанывает мое имя, сжимая член. И мне в данный момент не нужно движений, я кончаю только от ее стона и сжимающих меня спазмов ее красивого оргазма.

Уходят минуты на то, чтобы прийти в себя. Я падаю на кровать рядом с ней, зажмуриваю глаза и не могу поверить, что я вновь это сделал. Занимался любовью. Нет, не надо обольщаться. Я не умею любить. Я отлюбил свое восемь лет назад. Я просто смог заняться этим без сценариев в моей больной голове. Без рывков и грубости. Дать моей беременной жене все, в чем она сейчас нуждается. Алина глубоко вдыхает и отворачивается от меня. Ложусь на бок, прижимаюсь к ее спине, вдыхая ее запах, сотканный из вечного соблазна. Поглаживаю мокрое, еще немного подрагивающее тело. Накрываю руками ее округлый животик, слышу, как она начинает всхлипывать.

– Вот только не вздумай сейчас плакать, - требую я, продолжая гладить ее живот. Откуда в беременных женщинах столько слез? Я же все сейчас это ради нее сделал и ее душевного спокойствия. Но видимо этого мало. Или воспринимается ей как-то по-другому.
– Алина, милая, ну ты что?! Тебе больно, что-то не так? – приподнимаюсь, убираю влажные волосы с ее лица.

– Ничего, все хорошо. Правда. Я не плачу. Просто эти чертовы эмоции постоянно зашкаливают. Я никогда не была такой эмоциональной. А сейчас, – она гладит мои руки на своем животе.
– Почему ты не можешь быть таким всегда?

– Каким таким?
– я понимаю, о чем она. Но…

– Таким, как сейчас,или десять минут назад, - зарываюсь лицом в ее волосы. Что я могу ей ответить? То, что такой Олег погребен на кладбище, под белой мраморной плитой вместе с той, ради которой жил? А сейчас я просто попытался его изобразить.

– Спи, ты устала, - все, что я могу ответить сдержанным голосом. И, как ни странно, она перестает всхлипывать. Накрывает мои руки у себя на животе. Дышит размеренно, прижимается ко мне попкой,и через какoе-то время засыпает. А я пытаюсь выкинуть из головы все потоки ненужных мыслей, блокируя воспоминания. Продoлжаю ласкать ивотик, в котором живет мой ребенок, удивляясь,тому, что за окном глубокая ночь, а головная боль еще не поглотила меня. Планирую полежать с ней еще немного и удалиться в другую комнату. Но сам не замечаю, как расслабляюсь и проваливаюсь в глубокий сон, который поглощает мой усталый организм. Яркое утреннее солнце врывается в наше окно, заигрывая с ее волосами, щекоча ее белоснежную кожу. Она еще сладко спит, приоткрывая припухлые от сна губы. Невероятно длинные ресницы подрагивают, словно ей снится что-то тревожное. Осторожно обнимаю ее сзади, целую плечи. Глажу уже довольно внушительный животик, ощущая, как мой сын желает мне доброго утра,толкаясь мне в руку. Она прекращает хмуриться во сне, расслабляется и уголки ее губ ползут вверх. Я опаздываю на работу, на важное совещание, отец будет недоволен, сыпать аргументами, что бизнес и личная жизнь не должны мешать друг другу. Но мне плевать, хочу разбудить свою жену нежными поцелуями. К черту его ювелирный дом. Я занимаюсь совершенно другими вещами. Не мое это - продавать женские побрякушки, добывать золото и камни. У меня свой теневой и не совсем законный «бизнес». Пусть это неправильно и противоречит принципам отца. За то, мне не понадобилась почти вся жизнь, чтобы достигнуть его уровня.

Может я сумасшедший, но мне кажется, что я даже слышу стук сердца своего сына, который уже через полтора месяца должен появиться на свет. Тихий, еле уловимый стук. Один, второй,третий. Моя жена глубоко вдыхает, хмурится от того, что мы с малышом мешаем ей спать. Я глажу животик,и он реагирует на меня, устраивая в животе мамы бунт.

– Ну, Олег, – хнычет она. – Зачем ты нас разбудил? Немного наигранно хмурится, а потом улыбается, переворачивается на спину, обвивая мою шею нежными руками.
– Ну целуй меня теперь, - требует она и тянется к моим губам. Усмехаюсь, дразню ее, не позволяя себя поцеловать.

– Танечка, – тяну любимое имя, нежно касаясь ее губ….

– Что ты сказал? Как меня назвал?
– меня приводит в себя голос Блины. Первые минуты нахожусь словно где-то посередине прошлого и настоящего. Не могу понять, где я и что вообще происходит. Я даже не вижу ее, перед глазами все плывет, сливаясь воедино.

– Так ее зовут,твою новую шлюху?! – она отталкивает меня, отшвыривая обнимающие ее руки и быстро встает с кровати. – А я почти поверила тебе вчера! – зачем-то кричит она, вызывая в моей голове приступ пульсирующей головной боли. Фокусирую взгляд на Алине, зрение постепенно приходит в норму. Оглядываю нашу спальню и ни хрена не понимаю, что я здесь делаю. Я проспал с ней всю ночь?! Безмятежный сон на несколько часов?! Этого даже не могли гарантировать мои таблетки, от которых я давно отказался, потому что понял, что могу подсесть на них как наркоман.

– Боже! Какая дура! – продолжает возмущаться она, накидывая халат на голое тело.
– Ты в глаза врал мне, что никого не трахаешь! Ненавижу тебя слышишь?! Ненавижу! – по началу не могу понять всю суть ее истерики,и это даже не похоже на капризы и заскоки беременной. Это злость, раздражение и ярoсть с разочарованием в голосе. Поднимаюсь с кровати, сажусь, чувствуя, как головная боль нарастает. Сжимаю голову руками, опираясь локтями в колени.

– Что, даже сказать нечего?! Хотя, кто я такая, чтобы ты передо мной оправдывался. Я всего лишь твоя жена. Ты же великий и ужасный Давыдов. Холодный и бесчувственный. Но, браво! – хлопает в ладоши.

– В тебе умер великий актер. Ты великолепно вчера сыграл роль заботливого мужа!

– О чем ты сейчас говоришь?
– тихо спрашиваю я. Потому что собственный голос вибрирует в голове, причиняя еще больше боли.

– Сейчас, во сне,ты ласкал мой живот, целовал плечи и назвал меня именем своей новой шлюхи!

– Каким, к черту, именем?!

– Таня! – выдает она надрывным гoлосом. И тьма сгущается. Все проясняется и я вспоминаю свой сон. Она не снилась мне давно. Я думал, она услышала мои просьбы и оставила в покое хотя бы мой сон. Но нет! Ей нужно было вернуться. Именно сейчас! Когда пытаюсь хоть как-то выстроить свою жизнь! Но она решила и это разрушить! Сука!