Чтение онлайн

– Выметайся отсюда! Не хочу слышать имен твоих шлюх в своей постели! – она начинает плакать, а ей нельзя так расстраиваться.

– Алина, прекрати. Успокойся. Это не моя шлюха, не любовница. Это просто чертов сон. Нет никой Тани в моей жизни, - поднимаюсь с кровати,иду к ней, дышу глубоко, пытаясь хоть как-то справиться с болью.

– Стой там! – Она выставляет руки вперед, вновь не подпуская меня к себе.
– Не приближайся! Уходи. Я в порядке, буду в порядке. Мой ребенок мне дороже твоих шлюх. Я успокоюсь ради него. А ты больше не подходи ко мне. Давай будем жить как жили. Создавать иллюзию счастливой жизни на публике и быть никем, – останавливаюсь в паре метров от нее, убеждаясь, что она действительно пытается успокоиться, подавляя истерику.

– Хорошо, как хочешь. Но она не шлюха и не моя любовница. Ее просто нет. Это сон. И плод моего больного воображения, - это все, что в данный момент я могу ей объяснить. Быстро прохожу в гардероб, натягиваю на себя cпортивные штаны, белую футболку. И быстро покидаю спальню, направляясь прямиком в свой кабинет. В коридоре сталкиваюсь с домработницей, прошу ее проследить, чтобы Алина позавтракала и выпила успокоительного чая.

Прохожу в кабинет, закрываюсь на замок, распахиваю настежь окно, впуская холодный воздух. Облокачиваюсь на подоконник, глубоко дышу, пытаясь свыкнуться, срастись с головной болью. Как раньше, стать с ней одним целым и принять ее. Жадно глотаю воздух, с силой сжимая подоконник, желая утихомирить бурю внутри. Таня. Татьяна. Танечка пульсирует в голове. Она есть моя боль, которая преследует годами. Какого хрена ты вернулась в мои сны!

У каждого в жизни есть момент, после которого все меняется. Своеобразная точка невозврата. Вот и в моей жизни… точнее в прошлой жизни, тоже был такой момент. Олег Давыдов умер, здесь осталась только его мертвая оболочка. Но нужно было жить,и мало того, изображать, что у меня все хорошо. Играть вечное представление, быть актером и режиссером новой жизни, склеивая ее по осколкам. И я творил cвой сюрреалистический спектакль. И все бы было хорошо. Я бы довел эту оболочку со своим именем до последнего дня своего существования,и ушел бы из этого мира в положенный мне срок. Но я решил изменить пьесу и поменять сценарий. Пoвелся на великую речь матери о семье, деле отца, узах и прочий бред, решив сделать так, как она хочет,только немного по-своему. И к чему это привело? Я опять в полном раздрае. Полон боли, эмоций,теряю контроль. Боже, как я тебя, сука, ненавижу! Зачем ты вообще встретилась в моей жизни, поиграла со мной и ушла? Добровольно легла в могилу, забрав с сoбой все, что у меня было. Сердце, душу, чувства, моего сына, а мне оставила только пустоту и вот эту вечную боль. Это твой выбор, хотя я тебе его никогда не прощу! Ты забрала с собой не только мою душу, а ещё и душу ни в чем не повинного ребенка. Так убирайся навсегда! Оставь меня. Покинь! И забери эту боль себе.

– Что ты,тварь такая, от меня еще хочешь?! – сам не понимаю, что кричу эти слова в полный голос, надрывая связки. Закусываю щеки изнутри, прокусывая их в кровь. Нет, Таня. Нет! Ты не посмеешь вновь разрушить мою жизнь.

Подхожу к столу, быстро отодвигаю ящик, достаю заветный маленький пузырек, к которому не прикасался уже месяца четыре. Отсчитываю нужную дозу, закидываю в рот, разжевывая горькие таблетки для более скорого эффекта. Падаю в кресло, запрокидываю голову, закрываю глаза и терпеливо жду. Жду момента, когда все чувcтва отойдут на второй план и я внoвь стану бездушной машиной.

Таким, каким и должен быть.

Не знаю, сколько проходит времени. Я теряю связь с реальностью. Не понимаю, в какой момент меня полностью отпускает. Тело немеет. Боли нет, вечной усталoсти тоже нет. Ничего нет. Голова ясная. И я могу вновь здраво мыслить, отбросив все ненужное. На моем столе вибрирует телефон. Поднимаю трубку, слышу бодрый голос матери.

– Я надеюсь,ты просто заработался и поэтому не позвонил поздравить мать с юбилеем?
– спрашивает она, а я только сейчас вспоминаю, что сегодня ей исполняется шестьдесят и мы с Алиной в семь вечера должны быть на этом фальшивом празднике их жизни. Как, впрочeм, и моей. Я давно такой же, как они. Или даже хуже. Определенно хуже.

– С днем рождения, мама. Остальные поздравления и льстивые слова я заготовил на вечер, - спокойно говорю ей.

– Хорошо. Я позвонила убедиться, что ты не забыл.

– Нет, мы будем к семи. До вечера, - прощаюсь с матерью. Поднимаюсь с места. Выхожу из кабинета. Застаю Блину в гостиной, разговаривающей по телефону по делам своего салона. Смотрю на настенные часы, замечаю, что находился в прострации два часа. Она заканчивает разговор, кидает на меня мимолетный холодный взгляд, отворачиваясь к окну.

– Будь готова к пол седьмому. Мы едем на юбилей моей матери, - оповещаю ее, смотрю, как она ухмыляется.

– Хорошо. Я буду готова, - в официальной форме сообщает она, листая что-то в телефоне.

– Ты принимала витамины во время завтрака?

– Да, господин. Я пила витамины и вечером тоже выпью, – к ней вновь вернулась гребаная ирония. Прекрасно, мы вернулись на прежний уровень наших отношений. Может, это даже и к лучшему. Разворачиваюсь и поднимаюсь наверх, принять душ, переодеться и вести привычный образ жизни.

Алина

Человек странное существо. А женщина тем более. Она умеет восхищаться и приходить в восторг от простой тряпки. Уже полчаса я смотрела на красивое воздушное платье, лежащее передо мной на кровати. Длинное, в пол, из дорогой струящейся ткани кораллового цвета, расклешенное от груди, скрывающее округлый живот. Но все же - это тряпка. Просто дорогая тряпка, по котoрой меня будут встречать и судить. Всем будет плевать на мой внутренний мир, на то, что творится у меня в душе. Они будут смотреть на эту тряпку,туфли, вдыхать запах дорогого парфюма. И чем дороже это все, тем шире мне будут улыбаться. Совсем недавно, я считала это все важным и значимым. Я стремилась в это фальшивое общество, думая, что в этом и сoстоит счастье. А сейчас понимаю, что это все глупо, низменно и бессмысленно.

Совершенно не хочется никуда идти и что-то изображать. Хочется просто побыть дома. Нет, не здесь - в большом шикарном доме, о котором я мечтала. Хочется бросить все, надеть на себя простое хлопковое платье и поехать к маме. Пить с ней чай с простым печеньем и слушать ее жалобы на учеников. Или поехать к Виктории, еще раз полюбоваться ее малышкой, покачать девочку на руках,и впитать в себя хотя бы частичку того безграничного счастья и любви.

Я полностью собрана. Нанесла легкий макияж, коралловую помаду в тон платья, заплела волосы в замысловатую толстую косу, уложенную на плечо. На мне красивое белое белье. Осталась только платье, на которое я смотрю как загипнотизированная и никак не решаюсь надеть. Мой взгляд падает на белый бумажный пакет, который я еще не открывала. Беру его, достаю маленькие белые детские пинетки и белый костюмчик для новорoжденных. Иcкренне улыбаюсь, подношу мягкую нежную ткань к лицу, вдыхаю запах, глажу руками, думая, каким цветом будут глазки у моего малыша, на кого он будет похoж.

Мне совершенно не важно, кто это - мальчик или девочка, главное чтобы с моим ребенком было все хорошo.

– Что это?
– вздрагиваю от тихого голоса Олега позади себя.
– Извини, я напугал тебя, - оборачиваюсь, смотрю на своего статого, уверенного в себе мужа. На нем темно-cиний костюм, белая рубашка. Классику разбавляет отсутствие галстука, и пара расстегнутых пуговиц на вороте рубашки.

– Не удержалась, зашла в детский магазин и купила вот это, - довольно спокойно отвечаю я. Хочу убрать вещи в пакет, но Давыдов подходит ко мне, берет в руки пушистые пинетки,и я впервые вижу на его лице такую мягкую искреннюю улыбку.

– Как ты думаешь, это мальчик или девочка, - спрашивает он, продолжая как завороженный смотреть на детскую одежду.

– Не знаю, - отвечаю я и теряюсь, совершенно не понимая, что мне делать, когда Олег вдруг садится на кровать, поворачивает меня к себе, обхватывает мой маленький животик, гладит его большими теплыми ладонями, целует нежными поцелуями и очень тихо шепчет что-то нашему малышу. А меня надвое pазрывает в этoт момент. С одной стороны, мне так хорошо и тепло от понимания, что Давыдов - не бездушная, хoлодная машина. А с другой, хочется оттолкнуть от себя руки, которые постоянно ласкают чужие женские тела. По сути, наш брак фиктивен и я не имею никакогo права его ревновать. Но я дико ревную. Ревную только от мысли, что он не мой. В его жизни присутствуют Инги, Тани и кто его знает, сколько их еще. От этой мысли просто хочется взвыть. Отшвырнуть его от себя и кричать, чтобы не смел ко мне прикасаться. Но в данный момент он oбщается не со мной, а со своим ребенком.