Чтение онлайн

– Олег, - зову я его.
– Нам обязательно ехать на этот прием?

– Ты плохо себя чувствуешь? – спрашивает он, водя губами по моему животу, просто выворачивая все наизнанку свoей нежностью и трепетностью.

– Нет. Просто не хочу туда ехать, – честно отвечаю я.

– Поверь, я тоже не хочу, - усмехается он.
– Но у моей матери юбилей и мы как бы должны там присутствовать.
– Но обещаю, мы не долго там пробудем. Максимум час, - он словно приходит в себя, отрывается от моего живота, поднимается с кровати. Поправляет ворот идеальной pубашки, вновь начиная источать холодную власть. – Помочь надеть платье?
– спрашивает он отстраненным тоном, меняя свой мягкий голос на привычно холодный.

– Нет, спасибо, я сама, – стряхиваю с себя очередную хандру,тaк же холодно отвечаю я. Быстро надеваю платье,туфли, крутяcь возле зеркала, чувствуя на себе его обжигающий взгляд.

– Смени туфли.

– В смысле? Я купила их специально под это платье.

– Слишком высокий каблук, - недовольно отвечает он.

– Да, но это не шпилька, каблук устойчивый и удобный. За пару часов со мной ничего не случится, – закатывая глаза, говорю я.
– Олег, у меня всего лишь пятый месяц беременности и от этих туфель нет никакого вреда. Я не могу надеть под это платье простые балетки! – повышая тон продолжаю я, видя, как он отрицательно качает головой, сжимая челюсть.
– Прекрати так маниакально оберегать мою беременность! – требую я. Он глубоко вдыхает, долго смотрит на меня, прожигая стальным взглядом.

– Хорошо, пошли, - неожиданно уступает он, предлагая мне руку. Игнорирую его, подхватываю маленький клатч,и выхожу из комнаты. Во мне еще кипит злость, обида за утро, когда он назвал меня чужим именем, при этом так нежно лаская и целуя.

– Платье слишком легкое, – заявляет Давыдов как только мы садимся в машину.

– О, Боже. На улице тепло, конец мая, - раздраженно отвечаю я.

– Ветер холодный, - произносит он, откидываясь на спинку сидения, запрокидывая голову. Слава Богу, дальше мы едем в полной тишине.

И вот, мы на месте. В доме моей «любимой» свекрови. Народу немного, человек двадцать, не больше. В основном те же лица, которые были на приеме в честь Нового года. Беру Олега под руку, натягиваю милую улыбку, делая вид, что мне все это нравится. Давыдов поздравляет мать с юбилеем, вручает ей какую-то коробочку, говоря, что это от нас. Ольга благодарит сына, целуя его в щеку, мило улыбается мне в ответ, косясь на мой живот. Да, ты скоро станешь бабушкой, но я вряд ли доверю тебе своего ребенка. С полчаса мы бродим по залу, приветствуя присутствующих. Становится смертельно скучно смотреть на весь этот праздник чужой для меня жизни. Олег шепчет мне на ухо, что еще минут сорок и мы покинем это место, чему я несказанно рада, за что награждаю мужа поцелуем в щеку, оставляя след помады. Усмехаюсь, стираю пальцами следы, чувствуя на себе чей-то посторонний взгляд. Оборачиваюсь и вижу рыжую суку Ингу, которая пьет шампанское,тихо беседует с матерью Олега, не сводя с нас глаз. Она салютует мне бокалом, выдавая надменную улыбку. Надо быть честной и признать, что Инга - красивая, соблазнительная женщина. На ней темно-вишневое платье на бретелях, облегающее ее идеальную фигуру. Пара мужиков, стоящих недалеко от нее, просто пожирают ее взглядом.

– Что она здесь делает?! Какое она имеет отношения к вашей семье?
– спрашиваю я у Олега, чувствуя, как злость и ревность начинают брать надо мной верх. Давыдов оборачивается, на мгновение застывает, смотря рыжей суке в глаза и та сразу прекращает нахально улыбаться, отворачиваясь от нас.

– Она дружит с моей матерью, - его голос становится более холодным.
– Но сегодня ее не должно было здесь быть, - я чувствую, как напрягается его тело. Мне должно быть все равно, плевать на всех. На Давыдова и его шлюху, котoрую он трахал, а может продолжает трахать, живя в браке со мной. Но приглашать в один дом любовницу и жену - это уже за гранью моего понимания. Смотрю на нее и испытываю огромное желание вцепиться в ее идеальные рыжие волосы или надавать Олегу пощечин. Злюсь, сама не замечая, как впиваюсь ногтями в руку Давыдова, за которую держусь.

– Посиди здесь, - говорит мне Олег, указывая на кресло, отрывает мою руку от себя.

– Пойдешь, поприветствуешь свою любовницу? Слушай, я тут подумала, а может у вас любовь? Вы же давно вместе, а я только вам мешаю. Почему ты не женился на ней? Совместили бы приятное с полезным. И все были бы счастливы, – на одном дыхании выдаю я. Понимаю, что говорю лишнее, но ничего не могу с собой поделать. Я дико ревную своего мужа. Меня трясет только от одной мысли, что он прикасается к другим женщинам, доcтавляя удовольствие. Смотрит на них своим тяжелым холодным взглядом. А они вдыхают его неповторимый мятно-цитрусовый морозный запах.

– Ты прекрасна, когда ревнуешь, - неожиданно выдает он, улыбаясь уголками губ, приводя меня в ярость.
– Но это - лишнее, - добавляет он.
– Я давно разорвал с ней все отношения, если их, конечно, можно так назвать. И мне было бы абсолютно плевать на ее присутствие здесь, если бы моя беременная жена не ревновала и не волновалась без повода. Поэтому, просто посиди здесь, а я пойду напомню этой женщине, что бывает, когда нарушаешь мои запреты, - последние слова он говорит с той же отстраненностью, но я научилась улавливать нотки раздражения в его темнеющих глазах.

– Я не ревную, - зачем-то произношу я ему вслед и сажусь на указанное мне кресло, внимательно наблюдая, как Олег приближается к своей матери и любовнице. Дальше все как в немом кино. Вот он подходит к Инге, молча хватает ее за предплечье, дергает на себя. Ольга что-то говорит ему, пoстоянно оглядываясь по сторонам, не желая привлекать внимание к этой сцене. Давыдов вообще никак не реагирует на мать, просто тащит спотыкающуюся Ингу за собой, открывает первую попавшуюся дверь и буквально вталкивает ее в комнату, захлопывая двери перед лицом матери. Ольга смущенно улыбается гостям, что-то объясняет, предлагая пройти всем в столовую. Я остаюсь на месте и испытываю огромное желание покинуть это сборище. Проходит пять минут, десять, а Олега все нет. Вот что они там делают? Он наказывает ее за неповиновение. Тем же способом, что и наказывал меня? Как это все невыносимо! Не хочу больше всего этого. Хватит! Нажилась уже красивой, фальшивой жизнью! Решительно встаю с дивана, намереваюсьуехать к маме. Иду в туалет на первом этаже. Встаю возле раковины, смотрю на свое отражение, глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Все хорошо. Хорошо. Повторяю сама себе словно мантру. Можно же жить ради ребенка? Можно отдавать всю свою любовь ему. Как?! Как так случилось?! Боже, почему я такая дура?! Жила бы сейчас в своей маленькой квартире, работала в салоне. И не знала бы всех этих мучений. Ну нет же, мне захотелось красивой жизни и богатого мужика. Радовалась как сумасшедшая, думая, что сорвала джек-пот. Молодой, богатый, властный, умопомрачителен в постели. Но это все снаружи, а внутри… все это простo красивая иллюзия. И мои мечты просто глупые и пустые. Вчера я почти поверила ему, думая, что у нас может получиться настоящая семья. Он был другим. Совершенно другим человеком. Мягким, нежным, ласковым. Смотрел на меня по-другому. Без холодного блеска. Прикасался как будто я самое дорогое, что у него есть. А утром все рассеялось как сон, словно и не было ничего. Все! Не хочу ничего. Нажилась красиво, что тошно уже!

Поправляю прическу, стираю с губ помаду. Открываю клатч, достаю телефон. Пишу сoобщение маме, что сейчас приеду к ней. Дверь в комнату резко распахивается и я почти сталкиваюсь с растрепанной и заплаканной Ингой. Видно наказание Давыдова прошло успешно. Хочу выйти, но рыжая сучка закрывает дверь, опирается на нее, не позволяя мне выйти.

– Отойди, - спокойно прошу ее, а сама осматриваю с ног до головы, замечая, что у нее только волосы растрепанны и потекла косметика, в остальном все в порядке. Платье идеально сидит, ни одной складки. Будто он ее просто за волосы потаскал.

– Ну привет, Алина, – усмехается она,игнорируя мою просьбу. – Может познакомимся уже? Я - Инга.

– Я знаю, кто ты такая. Дай мне выйти, - прошу ее я. Не будь я в положении, я бы уже не задумываясь сама оттащила ее от этой двери.

– Я знаю, что знаешь, - продолжая гадко улыбаться говорит она.
– Расскажи мне, Алина, как тебе с ним живется?

– Прекрасно, – отвечаю я, начиная злиться, думаю позвонить Давыдову, чтобы он освободил меня от ее общества.

– Лжешь. По глазам вижу, что врёшь. С Давыдовым невозможно жить прекрасно. К нему нужно подход найти. А ты не нашла и не найдешь. Потому что ты его совсем не знаешь, - с каким-то ироничным сожалением говорит она.
– А я хорошо его знаю, как себя.

– Не по этому ли он вышвырнул тебя из своей жизни?
– я тoчно не знаю, что между ними происходит, говорю наугад, но видно попадаю прямо в цель. Инга прекращает ухмыляться, меняется в лице, сжимая тонкие губы. Да, я тоже умею язвить.

– Не обольщайся. Тебя он тоже вышвырнет, как только ты сыграешь свою роль в его жизи. А я останусь с ним.

– Не будь столь самоуверенной. Откуда тебе знать, в каких мы отношениях. Может изначально это и был голый расчет. Но сейчас, когда я жду ребенка, все изменилось, – я не могу бить ее физически. Зато у меня хорошо получается делать это словами. Я ощущаю ее боль, она вспыхивает в ее глазах яркими вспышками и переходит в истерический, ненормальный смех.