Чтение онлайн

— Я... я не верю... — я покачала головой, оседая обратно на скамью, чувствуя, что полностью, абсолютно опустошена. Во мне не осталось ничего. Ни сил, ни надежды, ни веры.

— У стороны защиты вопросы. Есть вопрос что требует пояснения. Вы утверждаете, что вас держали год в плену и брали кровь постоянно. Они ждали, когда господин Каин будет бить татуировки? Это слишком самонадеянно с их стороны. Он мог больше не набить ни одной. Мог набить через пять или десять лет. Мне не даёт покоя эта слаженная схема. — Фабио протер лоб а я наклонилась ближе к стеклу.

— Ваша честь, позволю себе добавить ещё несколько важных фактов. Насколько нам известно из проведённого расследования, семья Юны Фиоре владеет небольшой фармацевтической лабораторией, которая за последние месяцы достаточно сильно, подозрительно быстро разрослась. И произошло это благодаря крупным инвестициям и деньгам господина Каина Деза, которые он переводил отцу подсудимой, находясь под воздействием препаратов. Также установлено, что препараты, которые выпускает семья Фиоре, имеют очень сомнительное, низкое качество, не проходят должного контроля. А ещё, — он сделал паузу, — Юна Фиоре помогала распространять эти некачественные, потенциально опасные препараты среди бездомных и малоимущих слоёв населения. И некоторые люди из-за приёма этих лекарств серьёзно пострадали, а трое погибли.

Шум в зале стал громче.

— Более того, как нам стало известно… Фабио это к вашему вопросу о татуировках, Господин Деза перебил их по совету Дина Негроне, — продолжал обвинитель, — семья Юны Фиоре дала официальные показания, в которых утверждают, что их дочь заставляла, шантажировала их связаться с семьей Негроне для получения коммерческой выгоды. И даже более того — она требовала подделать подписи и передала их Дину Негроне, наследнику клана Негроне, который, как оказалось, вчера экстренно улетел из страны, как только эти данные начали всплывать. Так как господин Дин являлся потенциальным наследником сразу двух влиятельных семей, он пытался закрепится и соединить два клана использовав исчезновение своей сестры! А возможно и работая в сговоре с Фиоре! Но сейчас, когда Лаура Негроне жива и вернулась, в нём отпала надобность. Он и Юна Фиоре были связаны, сотрудничали и вместе проворачивали эти тёмные, незаконные дела.

Губы судьи стянулись в тонкую, почти невидимую линию. Она бросила на меня раздражённый, полный презрения взгляд после этих слов о том, что я ещё и пыталась какого-то другого альфу, наследника, "захомутать", использовать. Женщина стала совсем суровой, ледяной.

Судья стукнула молотком: — Заседание окончено, суд постановляет: больше предварительных слушаний проводиться не будет. Суд удаляется на тщательное изучение всех материалов дела, проверку предоставленных доказательств. Всем сторонам будут высланы повестки о дате основного судебного заседания. Подсудимой Юне Фиоре даётся время найти доказательства своей невиновности или написать чистосердечное признание, что будет учтено при вынесении приговора. Все данные будут переданы её государственному адвокату, так как её семья на заседание не явилась.

Люди начали подниматься, разговаривать, зал наполнился шумом.

Каин прошёл мимо меня к выходу, не оглядываясь.

И я, не выдержав, в последний, отчаянный раз подошла к металлической решётке, которая отделяла меня от зала. Но чертово стекло мешало мне дотянутся до него.

— Каин! — голос сорвался на крик. — Ты же не веришь во весь этот бред?! Скажи мне! Пожалуйста!

Он остановился. Медленно обернулся.

— Каин, ты же сказал, что я твоя... — слова давались мне с невероятным трудом, горло сжималось, слёзы жгли глаза. — Ты... мы же вместе... мы были вместе... ты чувствовал меня...

Люди проходили мимо, но его семья, увидев, что он остановился, не решилась его трогать, торопить. Мы остались практически вдвоём в опустевшем зале заседаний, только охранник стоял поодаль.

— Ты просто мелкая сучка, — прорычал он, и его голос был настолько холодным, мёртвым, что я вздрогнула, — которая очень ловко воспользовалась мной. Умная сучка, надо признать. Талантливая. Из-за препаратов что ты в меня вливала я чуть не сдох. Фиоре тот транквилизатор, которым в нас стреляли вызвал передозировку. Две остановки сердца за час. Ты чуть не убила меня своей дрянью. Кровь после той химии, которую ты в меня вкачала два дня переливали.

Его рука метнулась и послышался звон разбитого стекла. Он ударил в ограждение, и оно осыпалось с громкими звуками. Я зажмурилась, но в следующую секунду почувствовала, как он схватил меня за волосы на затылке так сильно, так жестоко, что я была готова закричать от боли, дёрнул, притягивая ближе:

— Ты мне душу вывернула, — прорычал сквозь стиснутые зубы, и его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. — Я, блядь, тебе верил. Впервые в жизни кому-то поверил полностью. Меня наизнанку от тебя выворачивало… Хотел быть с тобой. Только с тобой. А тебе от меня нужны были только деньги, связи, статус... А ещё невинную из себя строила, жертву. У тебя, знаешь, хорошо получается играть. Тебе нужно было идти не в институт, а в актёрскую школу. Оскар бы получила.

Он отпустил мои волосы, оттолкнув мою голову.

— Ты пожалеешь, — его губы растянулись в улыбке, и эта улыбка была страшнее любой ярости, — скоро ты попадёшь в тюрьму. И там уже я посмотрю, что с тобой будет. И поверь мне, — он наклонился ближе, его глаза стали совсем чёрными, — я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы ты жалела о содеянном. Каждую секунду своей жалкой жизни.

И он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

А я осела на пол, прислонившись спиной к холодной решётке, и не плакала. Не было слез. Во мне ничего больше не было. Только пустота. Он мне не поверил… Но самое паршивое, что его слова о том, что он чуть не умер почти разорвали мне сердце. Его жизнь была на волоске… Вот только в этом не было моей вины…

Но он считал иначе.

Дорогие мои девочки) завтра выйдет разу 3 главы )Спасибо за ваши комментарии и поддержку!)

Тишину в комнате для свиданий былого вида разрезал резкий, как лезвие, голос.

— Юна, вы слышите меня?

Я вздрогнула так, что кожа покрылась мурашками. Сердце, замерло на мгновение, сорвалось в бешеную, хаотичную гонку, отдаваясь глухим стуком в висках. Мир уплывал, и я судорожно вцепилась взглядом в лицо адвоката, пытаясь зацепиться за что-то реальное. За его дорогой галстук, за жирную точку поры на его носу. Во что угодно.

— Простите, Фабио. Продолжайте.

Мой собственный голос прозвучал чужим, прокуренным и надтреснутым. Казалось, еще секунда и он сорвется в истеричный смех или в немое рыдание. Я сглотнула комок, застрявший в горле.

— Так вот, — он откашлялся, перекладывая бумаги, и каждый шорох был похож на скрежет наждака по моим нервам. — Я считаю, что чистосердечное признание скостит вам срок лет на десять. И вы сможете выйти на свободу лет так через пятнадцать… Может, двадцать.

Двадцать лет.

Мой мозг отказался переваривать эту цифру. Это не срок. Это жизнь. Вернее, ее полное и безоговорочное отсутствие. Моя жизнь заканчивалась в тот момент, когда должна была только начаться. Внутри все оборвалось и провалилось в ледяную пустоту.

— Но я сказала честно. Я не врала насчет метки, — прошептала я, чувствуя, как дрожь от спины переходит к пальцам. Я сжала их в кулаки, чтобы скрыть предательскую тряску. — Это будет не чистосердечное, а ложь.

Фабио вздохнул так, словно я была его безнадежно тупым, упрямым ребенком, в сотый раз наступающим на одни и те же грабли. Его снисходительность жгла больнее пощечины.