Чтение онлайн

Небольшой отдушиной в этом примитивном окружении Крупской была лишь супруга Мархлевского Броня, с которой они задушевно беседовали, вспоминая прежних постояльцев Вавельского замка в Кракове, известных писателей и художников, оставшихся в прошлом Речи Посполитой. Броня хорошо знала историю, и эти беседы, по крайней мере, на какое-то время отвлекали от размышлений и разговоров о текущих нелицеприятных делах и окружающих неприятных особах.

Как-то Броня сказала, имея в виду, что ее мужа «затирают»:

— Надя, тебе не кажется, что твой супруг так увлекся своими делами, что в расчет не берет даже искровцев?

На что та, не задумываясь, проронила:

— Да, у Владимира Ильича есть страсть подминать под себя товарищей по работе. Это у него от матери: все вокруг— ничто, а она одна стоит величия… вечная страдалица за интересы полоумных детей. Но я тебе этих слов не говорила. Впрочем, все равно.

Словно услышав этот разговор, Владимир Ильич, пришедший откуда-то из города, и увидев вместе двух женщин, с порога закричал:

— Мы тут пгиняли гешение, что Инна Смидович более не в силах исполнять обязанности секгетагя газеты. И я думаю, Наденька, ты спгавишься блестяще…Мы так ге-шили.

И он, как нашкодивший кот, прошмыгнул на второй этаж в свою комнату.

Она не знала, что этому предшествовала схватка Ульянова с Плехановым из-за того, что тот приревновал слащавого Мартова-Цедербаума к Ильичу. А когда речь пошла о замене Смидович-Леман, разговор и вовсе пошел на повышенных тонах. Плеханов стал убеждать, что у него нет других достойных кандидатур. К тому же он вовсе не собирается смещать Смидович-Леман. Которая, кстати, была самой изощренной из интриганок, крутившихся вокруг газеты; она всегда принимала сторону Плеханова (если тот был лидером среди соратников-соперников). Но она так же легко могла переметнуться в лагерь более успешного «политика». Однако кого она точно не терпела, так это Ульянова. Она была непреклонно убеждена, что Ульянов «со своей Селедкой» проводит максимум времени в развлечениях вместо того, чтобы заниматься революционной борьбой.

А вскоре на Надежду Константиновну обрушился вал работы, к которой она приступила со всей ответственностью.

Как известно, первый номер «Искры» увидел свет 11 (24) декабря 1900 г. В редакцию «Искры» тогда входили В.И. Ульянов-Ленин, Г.В. Плеханов, Ю.О. Мартов (Цедербаум), П.Б. Аксельрод, А.Н. Потресов, В.И. Засулич. С некоторыми из этих товарищей вы уже познакомились. С иными познакомитесь в процессе нашего рассказа.

Как и должно было быть, на определенном этапе взаимоотношений между Плехановым и Лениным возникли разногласия; каждый хотел «порулить» и каждый определенно знал, как правильно это сделать… «Этот конфликт… обнаружил принципиальные расхождения между Лениным и Плехановым. Эти расхождения впоследствии разгорелись в жестокую борьбу между большевиками и меньшевиками. Однако в то время разрыва не произошло, и на совещании в Корсье (близ Женевы) в августе 1900 г. было принято предложение В.И. Ленина о создании газеты «Искра» и теоретического журнала «Заря» (Сб. статей «Ленинская «Искра». К 50-летию со дня выхода первого номера». М., 1950, с. 171). Но борьба за руководство печатным органом не закончилась…

Перед революционерами была поставлена задача: создать разветвленную сеть, состоявшую из проверенных людей, которые бы занимались пропагандой на местах, распространяли газеты, прокламации и другую подрывную литературу, провоцировали забастовки и погромы. Эту работу: построение и координацию огромной сети агентов — взяла на себя Надежда Константиновна. «Дайте нам организацию геволюционегов — и мы пегевегнем Госсию!» — часто выкрикивал Ульянов, «достав» этими выкриками Надежду Константиновну настолько, что она однажды парировала:

— Владимир Ильич, я дам вам такую организацию! Только вы сами будете не рады этому…

— Что ты, что ты, Наденька, не кипятись, мы же делаем одно великое дело! Ты пгосто обязана мне помочь! — И, заложив пухленькие пальчики за лацканы пиджака, мерзко хихикнул.

Она станет помогать ему всегда и во всем, преследуя свои личные интересы, замешанные на ненависти к В.И. Ульянову, его гнусной семейке и всем, кто вторгся и разрушил ее личную жизнь.

В своих воспоминаниях Надежда Константиновна Крупская писала: «Мы знали очень подробно, кто из агентов «Искры» что делает, и обсуждали с ними всю их работу; когда между ними рвались связи, — связывали их между собою, сообщали о провалах и пр.» (Н.К. Крупская. Воспоминания о Ленине. М., 1933, с. 59–60). Слово-то какое невинное в контексте: агенты, — а ведь стоит, пожалуй, вдуматься, чтобы понять как из психопатов, полусумасшедших, порочных мразей, дегенератов и просто запуганных или даже наивных простачков, используемых «втемную», складывалась чудовищная сеть. Крупская была прекрасным секретарем, сверхпонятливым, став в самый короткий срок воистину незаменимой; ее организаторский талант будет оценен заокеанскими хозяевами, сделавшими в какой-то момент свои расчеты и поставившими на эту тягловую лошадку… Быстро сориентировавшись, Надежда Константиновна стала вести учет и распределять обязанности: кто специализируется на перевозке литературы, кто — на устройстве конспиративных квартир, кто — на пропагандистско-подрывной работе и т. д. Она разработала и воплотила практически непогрешимый принцип партийной централизации — каркас Пирамиды, по которой «пролетарии» поползли вверх за российским пирогом.

Среди агентов «Искры» — как их называют во всех источниках, — профессиональные революционеры (читай: прошедшие специальную подготовку в школах Ордена за границей или специальную обработку на местах): И. Бабушкин, Н. Бауман, П. Лепешинский, М. Калинин, Л. Кецховели, А. Стопани, А. Цулукидзе, А. Ульянова-Елизарова, М. Ульянова, Р. Землячка (наст. Залкинд) и многие другие… И если, к примеру, Николая Эрнестовича Баумана окрестили «одним из главных практических руководителей дела»», то о Вере Ивановне Засулич не всегда отзывались так же лестно. «Третьим членом редакции от группы «Освобождение труда» была Засулич. Но и она не играла руководящей роли в газете. За все время существования ленинской «Искры» она написала в нее несколько статей на второстепенные темы и никогда не вела редакторской работы. Следует иметь в виду и то, что В. Засулич была активной участницей народнических кружков. Хотя она и отошла от народничества, но до конца не изжила своих симпатий к индивидуальному террору» (Из сб. «Ленинская «Искра», с. 14). Но Надежде Константиновне Вера Засулич была симпатична; серые мышиные глазки, змеистые, растрепанные косы, ее безудержный гнев и язвительность импонировали Надежде Константиновне, — эта большевичка не скрывала своих антипатий к соратникам, могла ткнуть дымящейся трубкой мундштука в очередного приезжего революционера, и, смакуя, произнести мерзкое ругательство, от которого тот съеживался и более при ней не выпячивал свою значимость и избранность в деле мировой революции. Эта личность как антипод притягивала Крупскую. Возможно, именно знакомство с этой циничной женщиной натолкнуло Надежду Константиновну на мысль использовать женщин в качестве… своих личных агентов…

И хотя Засулич не переработалась на ниве писания статей для «Искры» и «Зари», она и так была загружена: переводила классиков марксизма-ленинизма и тем самым честно отрабатывала свой революционный хлеб — хлеб за предательство Отечества, чьей подданной была. А еще Вера Ивановна незадолго до этого вела активную переписку с К. Марксом (1818–1885) и Ф. Энгельсом (1820–1895). Ну а те при случае любопытствовали, как дела у назначенной им Орденом в переводчицы молодой женщины. К примеру, в воспоминаниях некоего социалиста A.M. Водена (18701939), также числившегося переводчиком «великих» трудов подрывателей человечных основ общественного мироздания, — Карла Маркса (наст. Моисей Мардохей Леви, выходец из рода раввинов) и его друга Фридриха Энгельса, есть простенькая фраза: «…когда я явился к нему (Марксу) в первый раз…, он стал расспрашивать о Плеханове, о Вере Ивановне (Засулич), о Лаврове, о котором отзывался с добродушной иронией. Он выразил высокое мнение о таланте Плеханова (говорил: «не ниже Лафарга или даже Лассаля». — Авт.)…» (Из книги К. Маркс и Ф. Энгельс о литературе. М., 1958, с. 288). Впрочем, этим вездесущим педерастам до всего было дело. Они готовы были разрушить любую страну, лишь бы удовлетворить свое тщеславие; они — Сизифы, толкавшие неподъемный камень, — конгломерат ненависти к христианскому миру, к Российской Империи, ко всем благополучным странам, где им подобных — на протяжении столетий — не допускают во власть. И они (нельзя считать их единственными распорядителями; эти «титаны» также всего лишь политические винтики) заставили делать то же самое большую часть своих единомышленников; направив их разрушительную энергию на достижение одной-единственной цели: взорвать и захватить весь мир!

И, для уточнения давайте заглянем в старый источник — Литературную энциклопедию, т. 6, М., 1932, тем более что некоторые сведения, которые даются здесь к имени «Маркс» в других многочисленных энциклопедиях разных лет мы уже не встретим: «Карл Маркс родился 5 мая нового стиля 1818 г. в г. Трире (прирейнская Пруссия). Отец его был адвокат, еврей, в 1824 принявший протестантство… В сентябре 1844 в Париж приехал на несколько дней Фридрих Энгельс, ставший с тех пор ближайшим другом Маркса… и выработали, резко борясь с различными учениями мелкобуржуазного социализма, теорию и тактику революционного пролетарского социализма или коммунизма (марксизма)… В 1845 Маркс по настоянию прусского правительства как опасный революционер был выслан из Парижа. Он переехал в Брюссель. Весной 1847 Маркс и Энгельс примкнули к тайному пропагандистскому обществу: «Союз коммунистов» (КТО организаторы?! — назовите имена, товарищи коммунисты!!! — Авт.), приняли выдающееся участие во II съезде этого союза (ноябрь 1847 г. в Лондоне) и, по его поручению (КТО ПОРУЧИЛ?! — имена, имена!!! — от кого прячете своих апостолов, товарищи последователи: социал-демократы, народники, большевики и коммунисты? — Авт.) составили вышедший в феврале 1848 г. знаменитый «Манифест коммунистической партии»…

Эпоха оживления демократических движений конца 50—60-х гг. XIX в. снова призвала Маркса к практической деятельности. В 1864 (28 сентября) был основан в Лондоне знаменитый I Интернационал, «Международное товарищество рабочих» (среди собравшихся — ни одного-единственного рабочего!!! — Авт.). Маркс был душой этого общества, автором его первого «обращения» и массы резолюций, заявлений, манифестов. Объединяя рабочее движение разных стран, стараясь направить в русло совместной деятельности различные формы непролетарского, домарксистского социализма (Мадзини, Прудон, Бакунин, английский либеральный тред-юнионизм, лассальские качания вправо в Германии и т. п.), борясь с теориями всех этих сект и школ, Маркс выковал единую тактику пролетарской борьбы рабочего класса в различных странах. После падения Парижской коммуны (1871), которую так глубоко, метко, блестяще и революционно оценил Маркс («Гражданская война во Франции. 1870–1871»), и после раскола Интернационала бакунистами существование его в Европе стало невозможным. Маркс провел после конгресса Интернационала в Гааге (1872) перенесение Генерального совета Интернационала в Нью-Йорк (выделено мной. — Авт.). И вновь задаемся вопросами: КТО стоит во главе Генерального совета, КТО переехал в Нью-Йорк, КТО руководил оттуда революционным процессом в России?!!!). I Интернационал кончил свою историческую роль, уступив место эпохе неизмеримо более крупного роста рабочего движения во всех странах мира, именно эпохе роста его вширь, создания массовых социалистических рабочих партий на базе отдельных национальных государств» (разделы 817–820).

А вот некоторые выдержки из писем Маркса и Энгельса, направляемых потоком в Российскую Империю, где соучастники получают указания из первых уст:

— «Чтобы иметь возможность со знанием дела судить об экономическом развитии России, я изучил русский язык… Я пришел к такому выводу. Если Россия будет продолжать идти по тому пути, по которому она следовала с 1861 г., то она упустит наилучший случай, который история когда-либо предоставляла какому-либо народу, и испытает все роковые злоключения капиталистического строя» (Маркс). В чем же состояли эти «роковые злоключения», которые могли помешать некоему народу захватить власть? К примеру, «экономизм», который так раздражал революционеров. «После отмены крепостного права развитие промышленности в России… происходило довольно быстро. О степени этого роста можно судить по тому, что за 10 лет (1887–1897) металлургическая промышленность возросла на 176 %, горнозаводское производство — на 152 %, текстильное — на 104 %. Общее количество рабочих по 50 губерниям Европейской России на крупных фабриках, заводах и железных дорогах возросло с 1433 тыс. в 1890 г. до 2207 тыс. к концу 90-х годов. Промышленный подъем 90-х годов был связан… с усиленным железнодорожным строительством. За десятилетие (1890–1900 гг.) было построено свыше 21 тыс. верст новых железнодорожный путей. Для строительства этих дорог, для работы транспорта требовалось огромное количество металла, топлива. В связи с этим в стране развивалась металлургия, топливная и другие отрасли промышленности», — проговаривается С. Кукушкин в своей статье «Разгром «Искрой» «экономизма» (Из сб. «Ленинская «Искра», с. 212). И это в то время, когда даже Ульянов в работе «Что делать?» признавал, что тогда «число сторонников нового направления в России (т. е. социал-демократов. — Авт.) измерялось единицами» (!). А Российская