Чтение онлайн

— Комиссары должны действовать так, что насилие должно быть их принципом, а хитрость и коварство — правилом. Зло есть единственное средство добраться до нашей конечной цели и создать наше государство, заменив русских и людей других национальностей на советских.

— Комиссар должен поддерживать террор, обеспечивающий слепое послушание.

— Комиссар должен помнить, что не имеет права останавливаться перед ложью и предательством, когда они могут послужить достижению нашей общей цели.

— Если комиссар изменит своей присяге, он будет физически уничтожен, как и все его родственники.

— В разных концах мира лозунг «Свобода, равенство, братство» ставит в наши ряды целые легионы слепых агентов, которые с восторгом несут красные знамена. Между тем, эти слова были червяками, подтачивающими благосостояние народов. Они и впредь станут уничтожать всюду мир, спокойствие, солидарность, добродетель, разрушая все основы государства и государственности. Те из комиссаров, кто еще не понял этой истины, должен раскрыть глаза, чтобы привить у слушателей осознание этого. Комиссар не должен быть слеп и глух, иначе мы проиграем.

— Если комиссар по какой-либо причине осмелился доверить выполнение возложенного на него задания кому-то, но не другому комиссару, то он должен после выполнения им задания убить его. Все бывшие подданные Империи должны рассматриваться комиссарами как нелюди, и чем больше их будет уничтожено, тем больше гарантия того, что в этой стране будет построен наш коммунизм.

— Комиссары должны насаждать в армию на командные посты свои кадры. Для удержания и укрепления власти периодически следует создавать массовый голод.

— Комиссары должны сделать все, чтобы русские и другие не могли мыслить масштабно, не могли делать выводы. Пусть для них отныне играет главнейшую роль то, что мы внушили им, что внедряем в их сознание: все происходящее принимать как неизбежную трансформацию, как веление научной теории гениальнейших учителей человечества, Маркса и Энгельса.

— Мы дадим русским и другим народам новую науку и литературу. Со временем интеллигенты из русских будут кичиться новыми знаниями, и без логической их проверки (потому что примут на веру, голословно) приведут в действие все почерпнутые из науки сведения, скомбинированные и искаженные нашими агентами. Так интеллигенция сама пойдет ложным путем. Науки мы исказим с целью воспитания умов в нужном для нас направлении. При этом особое внимание должно обращать на учения дарвинизма, ницшеанства, марксизма, которым мы, создавая учебники, припишем выдающееся значение. Растлевающая роль этих направлений для умов несомненна.

— Мы сделаем так, будто вся русская наука двигалась не только русскими мудрецами и первооткрывателями. При этом многих русских ученых достаточно будет объявить симпатизировавшими нашему учению или ратовавшими за улучшение жизни рабочих, и оставить их имена в учебниках. Так мы подменим их настоящие русские ценности. Мы превратим деятелей на ниве советской науки, культуры и искусства в наших верных сторонников и зависимых рабов. Для этого комиссарам следует научиться действовать на самые чувствительные струны человеческой психики: на страх и алчность. Каждая из этих человеческих слабостей, взятая в отдельности, способна убить инициативу, отдавая волю людей в распоряжение обладающего властью над ними.

— На руинах русской природной и родовой аристократии мы поставим аристократию нашей интеллигенции. С уничтожением всех привилегий, самой сущности аристократии русских, которая была единственной преградой против нас, мы получим в руки важнейший козырь: отныне потомки большевистских родов с большим партийным стажем будут иметь принадлежность к давно сложившимся на Руси аристократическим сословиям. На фоне всеобщего уничтожения классов эту операцию следует проводить как можно более скрытно. Тем самым в будущем мы избежим обвинений, что уничтожили всех русских аристократов и к тому же, если понадобится, то даже в далеком будущем мы всегда найдем своего человека с аристократической русской фамилией.

— Мы прикуем народы к тяжелому рабскому труду бедностью сильнее, чем их когда-либо приковывали правители иных империй. Любые гарантированные нашей конституцией права для порожденного нами нищего — всего лишь гарантированная фикция. Деморализованный человек, рабочий или крестьянин, находящийся в стадии хронического недоедания и физической слабости, не найдет сил и энергии для противодействия нашей власти.

— В наших руках имеется величайшая сила, создающая, контролирующая и направляющая движение любой мысли в народе, и эта сила — пресса. Газеты и журналы должны стать рупором наших идей. Через нее мы добьемся влияния, оставляя в тени наши истинные намерения. Комиссары должны понять, что благодаря прессе, если крупные газеты и журналы других стран также окажутся в наших руках, мы сможем получить многие выгоды.

— Комиссары должны поднять роль прессы на высоту, которой она еще никогда прежде не достигала. Именно средствами нашей прессы мы пробудим слепое доверие к нам.

— Народ, слепо верящий печатному слову, быстро усвоит наши идеи в заданном нами направлении. Во внушаемых ему заблуждениях, в неведении своем питает он вражду ко всем сословиям, которые считает выше себя, ибо не понимает значения каждого сословия. Но мы подогреем народную ненависть до кипения. Вражда к власть имущим других стран увеличится еще больше, если использовать экономические рычаги. Создав всеми доступными нам путями общий экономический кризис с помощью русского золота, которое мы заполучили, мы вышвырнем на улицу целые толпы рабочих одновременно во всех странах Европы. Эти толпы с наслаждением бросятся проливать кровь тех, кому они завидуют, и чье имущество им можно будет грабить. Комиссары должны готовиться к подобному развитию событий и готовить народ прийти на помощь их угнетенным капитализмом братьям по классу.

— Элита ВКП(б) должна быть деспотична в своей политике. Остальные останутся послушной и внимающей толпой. Только требования Политбюро через указания и постановления ЦК ВКП(б) имеют право на жизнь, все иные трактовки или высказывания должны караться отлучением от власти (смертью).

— Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) — новый царь-деспот, подготовленный для верховенства над народами России и подменяет собой русского монарха.

Подобные инструкции выглядят наивными, но они писались как черновой вариант, который отшлифует время; 30-е годы и в самом деле сгладили, отработали формы и приемы, характерные для советской идеологии, но основы структуры общественной и политической жизни, заложенные Н. Крупской, остались незыблемым монолитом. Наивными и глупыми могут казаться нам те положения и схемы, но они таковы не потому, что якобы глупа Надежда Крупская, а потому что таково рассчитанное на дегенератов «учение марксизма-ленинизма», откуда они «иссечены», «выбраны» и «распределены» по всем сферам жизни новосоздаваемого государства. Чем умнее, скажем, выглядит выдержка из письма В.И. Ленина, скажем, к Молотову: «Именно теперь, и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Или, когда незадолго до переезда в Горки «вождь мирового пролетариата» Владимир Ильич признался художнику Юрию Анненкову: «В искусстве я не силен. Для меня это что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет сыграна, мы его: дзык! дзык! Вырежем. За ненужностью. Впрочем, вы уж об этом поговорите с Луначарским, большой специалист. У него там даже какие-то идейки…»

Подобных «гениальных» изречений можно насобирать многие тома. Так что ж, Крупская не могла набросать тезисы своих планов — в соответствии с духом того, с кем проживала бок о бок большую часть жизни?!

Приняв для себя решение поставить на ответственную должность заместителя наркома просвещения М.Н. Покровского, Надежда Константиновна проанализировала, на что годен такой человек, посмотрела в работе, сможет ли он сломать прежнее и придумывать, насаждать нечто новое, зачастую тут же и придумываемое. «Характеризуя первый период деятельности Покровского на посту заместителя наркома просвещения (1918–1920), Н. К. Крупская писала: «Помню первые годы работы Наркомпроса, когда приходилось ломать старую буржуазную просвещенческую машину. Ломал здорово. И одновременно неустанно работал он над стройкой по-новому дела народного образования, показывал, как пронизывать науку, учебу духом марксизма» (ст. «Тяжелая потеря» // «Правда», 1932, 12 апр., с. 2)» (ПЭ, т. З, раздел 431).