Чтение онлайн

Призрак фамильяра, огромный кот, зачаровано смотрел янтарными глазами на возникшее в воздухе радужное колдовство.

Фэйлан подошла на шаг. Она покрылась гусиной кожей, словно очень замёрзла. Нинсон не боялся, что она бросится на него. Хотя, доведись им сражаться, она бы победила. Он был гораздо крупнее, но оставался рыхлым сказочником. А она была тренированный боец. Или не боец, а...

— Подойди ближе. На один шаг. Ближ-же...Винж...Винж-ж...Винш-ш-ш...

Не боец, а... где-то он уже видел эти фигуры.

«Двадцать, двадцать, двадцать, вспоминай! — тусклым, но громким голосом говорил Таро Тайрэн. — Ты же видел добрую сотню голых баб! Ты же сказочник! Тебе все они казались прекрасными, и молодые и старые, и гладенькие и измятые, и свеженькие и потасканные... Двадцать, двадцать, двадцать, вспоминай! А теперь представь только, сколько я повидал! Если мы в чём и разбираемся в этой горсти диэмов, то именно в этом, в красоте их наготы. Ты видишь? Видишь, что на их пупки будто светит луч Матери Драконов? Будто оживший оргон! Двадцать, двадцать, двадцать, вспоминай! Клять...»

Ингвар пытался примерить все силуэты, виденные им в жизни. Где-то он уже воочию видел те же скупые движения и отточенную мягкость походки. Но, кроме воительниц и танцовщиц, на ум ничего не приходило. Женщина была хорошо сложена. Без широкобёдрой красоты Дэи, неспелой терпкости Навван, холёной ухоженности Доли, сухопарой зрелости Макоши, или располагающего тепла Ишты. То была упругая грация зверя, видная даже сейчас, когда женщина была скована заклятьем.

— Подойди ближе. На один шаг. Ближ-же...Винж...Винж-ж...Винш-ш-ш...

Она подошла. Ингвар не спеша прикоснулся к её волосам. Взялся за собранный на затылке хвост. Медленно потянул вниз, вынуждая отклонять голову и открывать горло. Дальше. Ещё дальше. Заломил голову так, что Фэйлан открыла рот. Но она не произнесла ни звука и не сопротивлялась. Он давил дальше и она захрипела и чуть согнула колени, потому что отклонять голову ещё дальше было невозможно.

Из такой позы она точно не нападёт. Хотя предосторожность была лишней. Нинсон знал, что у неё нет воли к сопротивлению. Он не мог объяснить, зачем тогда так сильно тянул Фэйлан за волосы. На всякий случай. Наверное.

— Вот так, — сладострастно прошептал Ингвар.

Уголёк оживился.

Чем больше женщина боялась, тем быстрее призрак фамильяра приходил в себя. Разлитая в траве клякса грязно-серого цвета стягивалась и сжималась. Сначала Уголёк был похож на грязный комок расплавленного сыра. Потом на каплю земляного масла с поблёскивающими боками. Теперь в нём зажглись два красных уголька, быстро раскалившиеся до привычного янтарного сияния.

Загорелая шея Фэйлан, полосатая от грязи. До гигера перепуганный взгляд.

Из крохотной жабки Уголёк стал крысой.

— Тш-ш-ш... — успокаивающе прошипел Ингвар и медленно достал нож.

Фэйлан смотрела в небо и не могла видеть, что Великан достал оружие.

Но отлично слышала шелест подсайдачных ножен. Великан так и хотел.

Уголёк быстро раздался, превратившись из крысы с маленьким, как проволочка хвостиком в огромного дымчатого кота.

Губы Фэйлан затряслись, но она не попыталась ничего сказать.

— Тш-ш-ш... — успокаивающе прошипел Ингвар и медленно провёл ножом полукруг под грудью женщины.

Она не могла видеть, что он касается кожи рукоятью ножа. Он надавил сильнее. Осталась хорошо различимая багряная полоса.

— Если сейчас татуировка окажется нарисованной, а шрам налепленным, я тебя...

— Не, нда, пж, ста.

— Тш-ш-ш...

Она заткнулась. Да и сложно было говорить в такой позе. Тем более что Ингвар ещё немного потянул за волосы. Из уголка глаза стекла слезинка. Это Нинсон заметил, потому что внизу крутился Уголёк. Крутился как обычная кошка у праздничного стола. Он ждал эту слезинку. Предвкушал её.

Ингвар с силой провёл по татуировке туда и обратно. Рукоять ножа скребла Фэйлан по рёбрам. Багряная полоса стала фиолетовой. Женщина не проронила ни звука. Татуировка настоящая.

Но это не успокоило Ингвара, а только распалило.

— Следи за собой, Фэйлан, — прошептал он на ухо. — Будь осторожна.

Он потянул волосы ещё, и женщина дёрнулась, чуть не упала, но смогла отогнуться ещё дальше. Слёзы скатывались, проторив дорожку по грязной щеке. Капли падали в чёрный дым фамильяра и исчезали там, будто вода в костре.

— Теперь тихо...Тш-ш-ш...

Ингвар несколько раз провёл рукоятью по бугристым белым шрамам, полосовавшим бок. Нинсон давил так сильно, что Фэйлан уже не могла вздохнуть от боли. Шрам был превосходно выполнен. Наверное, даже не рыбий клей использовался, а что-то алхимическое. Никак не поддавался. Тогда Нинсон перехватил нож, повернул лезвие и чуть надрезал, чтобы отлепить его. Пошла кровь.

Фэйлан судорожно дёрнулась и вдохнула так, будто собиралась плакать.

— Думала я тебя уже того?

Она именно так и подумала, когда поняла, что холодная сталь рассекла кожу.

Уголёк превратился в огромную рысь с пылающими, как два люмфайра глазищами и стоячими ушами. Поднявшись на задние лапы позади Фэйлан, он невесомо опирался ей на плечи и пытливо обнюхивал мокрые дорожки на щеках. Иногда женщина пыталась что-то сказать, но Нинсон только слегка дёргал за волосы и она сразу затыкалась.

Ингвар снова повернул нож. Провёл красно-синюю полосу вниз, по уже залитому кровью боку. Испытал сильнейшее искушение, чтобы не ткнуть Фэйлан в пупок. Но не стал издеваться сверх того, что сам для себя мог оправдать проверкой. Проскоблил кожу вниз, до бедра, до ещё одного странного, будто из уголков составленного шрама, проходящего через ноги и захлёстывающего ягодицы. Этот шрам был совсем не похож на настоящий.

— Цп. Цп.

— Тш-ш-ш...

Это был не грим. Настоящие следы глубоких и не самым лучшим образом сросшихся ран. С трудом верилось. Даже сейчас. Когда бок был залит кровью. У Фэйлан была хорошая кожа и ладная — хоть и мужская — фигура. На ней эти белые полосы вспаханной плоти смотрелись, как на актрисе в ярмарочном кино.

— Ты актриса?

Великан снова перехватил нож и приставил острие к плоскому животу Фэйлан.

— Нт.

— Что это за шрамы? Что ты за...?

Он имел в виду всё сразу. И эту кривую неслаженную стрельбу, и этот хаос при обстреле, и даже то, что сейчас остальные Красные Волки преспокойно сидели на берегу, пока он издевался над их командиром. И в то же время их целеустремлённость, выносливость, их спокойное отношение к своей и чужой боли.