Чтение онлайн

– Что это за выродок, с которым тебе было угодно меня свести? – мрачно спросил Фальк.

– О, мой дорогой, конечно, он сейчас пьян, но, понимаешь, он сын военного врача, профессора…

– Я спрашиваю не чей он сын, а что он собой представляет, ты же мне лишь объяснил, почему позволяешь этой собаке так унижать себя! А теперь объясни, пожалуйста, что тебя связывает с ним?

– Я оставляю за собой право делать любые глупости, – гордо сказал Струве.

– Вот и делай любые глупости, только оставь их при себе!

– Что с тобой, брат Леви? – вкрадчиво спросил Струве. – У тебя такой мрачный вид!

– Какая жалость, что такой гениальный человек так ужасно пьет! – повторил Леви.

– В чем же и когда проявляется его гениальность? – поинтересовался Фальк.

– Можно быть гением и не сочиняя стихов, – ядовито заметил Струве.

– Разумеется, ибо, чтобы писать стихи, вовсе не обязательно быть гением, так же как и не обязательно превращаться в скота, – ответил Фальк.

– Не пора ли нам расплатиться? – спросил Струве, давая понять, что нужно уходить.

Фальк и Леви расплатились. Когда они вышли на улицу, накрапывал дождь, небо было черное и лишь на юге над городом красным облаком полыхал газовый свет. Наемная карета уже уехала, и им не оставалось ничего другого, как поднять воротники пальто и добираться домой пешком. Однако они дошли лишь до кегельбана, когда услышали откуда-то сверху отчаянный крик.

– Проклятье! – вопил кто-то у них над головой, и тут они увидели Борга, который раскачивался, уцепившись за одну из самых верхних веток высокой липы. Ветка то опускалась к земле, то снова взлетала вверх, описывая при этом какую-то немыслимую кривую.

– О, это колоссально! – воскликнул Леви. – Это колоссально!

– Вот сумасшедший, – улыбнулся Струве, гордясь своим протеже.

– Иди сюда, Исаак! – прорычал Борг сверху. – Иди сюда, паршивец, и мы возьмем друг у друга взаймы!

– Сколько тебе нужно? – осведомился Леви, помахивая бумажником.

– Я никогда не занимаю меньше пятидесяти!

Уже в следующее мгновение Борг соскочил с дерева и засунул деньги себе в карман. Потом снял пальто.

– Надень пальто! – сказал Струве повелительно.

– Надень? Ты что такое говоришь? Ты мне приказываешь? Да? Может быть, хочешь подраться?

Борг с такой силой запустил своей шляпой в дерево, что продавил ее, после чего снял фрак и жилет, оставшись под дождем в одной рубашке.

– Теперь иди сюда, газетный писака, сейчас я тебе задам!

Он бросился на Струве, крепко обхватил его, отступил немного назад, не выпуская его из рук, и оба свалились в канаву.

Фальк быстрым шагом направился к городу, но еще долго слышал у себя за спиной взрывы смеха и восторженные возгласы Леви: «Это божественно, это колоссально!» – и крики Борга: «Предатель, предатель».

Был октябрьский вечер, и долговязые часы в погребке города N только что пробили семь часов, когда в дверь ввалился директор городского театра. Директор сиял, как сияет жаба, которой удалось хорошо поесть, он весь излучал довольство, но его лицевые мускулы не привыкли к выражению подобных эмоций и поэтому морщили кожу беспокойными складками, отчего его уродливое лицо делалось еще более уродливым. Он благосклонно поздоровался с маленьким сухопарым хозяином погребка, который стоял за стойкой и пересчитывал гостей.

– Wie steht’s? [34] – прокричал директор театра, который, как мы помним, уже давным-давно разучился говорить.

– Sch"on Dank! [35] – ответил хозяин погребка.

Поскольку на этом их познания в области немецкого языка оказались исчерпаны, они перешли на шведский.

– Ну, что скажешь об этом парне, о Густаве? Разве не великолепно он сыграл дона Диего? А? Кажется, я умею делать актеров?

– Да, верно. Он просто молодец. Но, как вы сами говорили, талантливого артиста легче сделать из человека, еще не испорченного всеми этими дурацкими книжками…

– Книги – зло! Уж мне-то это известно лучше, чем кому бы то ни было! Кстати, ты знаешь, о чем пишут в книгах? А я знаю, да! Вот увидите, как молодой Реньельм сыграет Горацио, чем это кончится. А кончится все великолепно! Я обещал ему эту роль, потому что он, как нищий, выпрашивал ее, но я наотрез отказался ему помогать, потому что не хочу отвечать за его провал. И объяснил, что даю ему эту роль только для того, чтобы показать, как трудно играть на сцене тому, кого природа обделила талантом. О, я раздавлю его как букашку и надолго отобью охоту выклянчивать у меня роли. Вот увидишь! Но я пришел поговорить с тобой о другом. Послушай, у тебя есть свободные комнаты?

– Те две маленькие?

– Именно!

– Они всегда в вашем полном распоряжении.

– Превосходно, ужин на двоих! В восемь! Гостей обслуживаешь ты сам!

Последние фразы директор произносил уже тихо, а хозяин поклонился в знак того, что все понимает.

В это время появился Фаландер. Не здороваясь с директором, он прошел через зал и сел на свое обычное место. Директор тотчас же поднялся и, проходя мимо стойки, таинственно сказал: «Итак, в восемь» – и вышел из погребка.

Между тем хозяин поставил перед Фаландером бутылку абсента и все, что к нему полагалось. Поскольку по лицу гостя не было видно, чтобы он хотел начать разговор, хозяин взял салфетку и стал вытирать стол; когда и это не помогло, он наполнил спичечницу и заметил:

– Сегодня вечером будет ужин… в маленьких комнатах! Гм!

– О ком и о чем вы?

– Полагаю, о том, кто только что ушел.

– Вот оно что. Это странно, ведь он так скуп. Ужин, вероятно, на одну персону?

– Нет, на две! – ответил хозяин, заморгав глазами. – В маленьких комнатах! Гм!

Фаландер навострил было уши, но тут же решил прекратить разговор, устыдившись, что слушает всякие сплетни; однако хозяин погребка решил по-другому.

– Кто бы это мог быть? Его жена нездорова и…

– Какое нам дело до того, с кем это чудовище собирается ужинать. У вас есть какая-нибудь вечерняя газета?

Хозяину не пришлось отвечать Фаландеру, потому что в зал вошел Реньельм, сияя, как может сиять только юноша, перед которым забрезжил рассвет.

– Сегодня обойдемся без абсента, и разреши мне считать тебя своим гостем. Я так счастлив, что хочется плакать.

– Что случилось? – спросил Фаландер с тревогой в голосе. – Неужели ты получил роль?

– Да, пессимист ты этакий, я буду играть Горацио…