Чтение онлайн

– Черт, я пижаму свою забыла. Не надо было меня торопить! – парень открыл шкаф и достал оттуда свою рубашку, вручив мне. – Спасибо, но как-то это…

– Ну да, обычно их одевают после секса. – ДонУн хмыкнул, видя, как я верчу её перед собой. – Но, вдруг, примета хорошая и быстрее перейдем к нему.

Не имея настроения пошлить и похабничать, я пропустила это между ушей, и ему ничего не осталось, как выйти, чтобы позволить мне переодеться. Забравшись в его кровать, я легла на бок и, подложив сложенные руки под щеку, закрыла глаза. Конечно, я не усну сейчас – слишком долго спала утром. Но я абсолютно не знала, что можно делать, чем себя занять, как отвлечься? Всё сознание было полно слов Йесона. Они боролись с тем, что помнили руки и губы. То, что никогда уже не повторится. К счастью. Потому что ещё раз испытать, как с тобой совокупляется любимый человек, любя другую – это больно. Но моя боль была мелочью, по сравнению с его. С тем, как он любил жену, я не могла сравниться. Он раз и навсегда остался не моим. А я хотела своей такой любви. Хотела! Кусая губы, я сдерживала слезы, теперь уже не обиды, а злости на жизнь. Почему у меня нет такого мужчины? Почему я не встретила его раньше? Мог бы он тогда полюбить меня? Или он прав, и другие тоже в силах испытывать подобное? Да, кажется, даже я сама не в силах. Но он был прав в том, что он не подходил мне. Осмысляя всё и анализируя, я понимала, что не выдержала бы такого мужчины – провалилась бы от недостатка собственных достоинств, при этом считая, что у него невыносимый характер. Если всё, что он поведал о себе и жене – правда, то я поднимаю белый флаг и отбиваю поклон до земли госпоже Ким.

Сзади послышались тихие шаги.

– А тебе не надо обратно в свой офис? – спиной к нему, спросила я.

– Нет, я там сам себе хозяин. – он сел на кровать. Она слегка промялась. – Ты ведь не из-за простуды с работы отпросилась, да? – мягко и вкрадчиво прошептал он.

– Ты прав. – дернув плечами, я перевернулась на лопатки, чтобы видеть его. – Мне плохо. Но не телом.

– Да я вижу, что с телом твоим всё в порядке, - привычно начал он, но посерьёзнел. – и ты не скажешь, в чем дело?

– Причин много. Первая – я устала ото всего и сдаюсь, вторая – я дура, какой не видел свет, третья – я чувствую себя никому ненужной и сама ненавижу всех вокруг! – я ждала, что он скажет. Посочувствует, пособолезнует, продолжит расспрашивать или предложит не сдаваться и выдаст лозунг оптимистов?

– У тебя предменструальный синдром? – повел бровью он. Я села, в ярости откинув по пояс одеяло.

– Для мужчин что, других оправданий женщин не существует?!

– Но-но-но, я просто спросил, - отшатнулся он. – и, можно выступить адвокатом Ваших причин?

– Валяй, - сверкнув глазами, разрешила я.

– Во-первых, - ДонУн подполз поближе. – давно пора устать гоняться за психом и расслабиться. Во-вторых, ты не дура хотя бы потому, что они отдаются мне максимум через неделю знакомства, а тебя на это никак невозможно развести. И, в-третьих, ничего, что я пролетел через весь Сеул, позвонил женщине, которую видел единственный раз в жизни и назвал её «мамой», пытаюсь развлечь тебя, хоть как-то и даже не пристаю – и это всё ради того, чтобы услышать, что ты считаешь себя никому ненужной? И что ненавидишь всех вокруг и, я так понимаю, меня в том числе! Ты верх благодарности, спасибо! Если это не гормональный бум, то я не прощу тебя никогда в жизни.

Обрисованная им ситуация немного отрезвила меня. Ну да, как минимум, нужно меня очень сильно хотеть, чтобы отчаяться на все эти поступки. Я не только виновата в беде Йесона, я ещё и неблагодарная хрюша. Что ж за день-то такой. ДонУн скрестил руки на груди, отвернувшись. Я положила ему ладонь на спину и чуть-чуть похлопала.

– Ну, ладно тебе, я не подумала, да. Я истеричка. Извини.

– Нет. – не оборачивался он. Как ребенок. Я нервно хмыкнула, и это вылилось в полуулыбку.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала, чтобы ты простил меня? – подвинулась я к нему ближе. – Ты очень дорогой мне друг, и я не хотела бы обижать тебя.

– Я ещё до сих пор и просто друг? Минус сто баллов на пути к прощению. – я ткнулась лбом в его плечо. – Не подлизывайся.

– ДонУ-ун, - протянула я. Нет, ну это уже смешно. Я в печали, а наиграно успокаиваю этого наигранно расстроившегося молодого человека. – ты не просто друг. Ты лучший друг!

– Ещё минус сто баллов. – я погладила его руку от плеча до локтя, обхватив другой вокруг талии. – Запрещенный прием.

– Ты такой лучший друг, что уже почти не очень-то и друг, – ДонУн обернулся, посмотрев на меня свысока. – но в любовники я тебя всё равно не возьму.

– Ну, так возьми же уже в кого-нибудь другого… - развернувшись всем телом, он забрался на постель с ногами и мы оказались друг напротив друга.

– Не могу! – он нахмурил брови. Почему я смотрела в его пылкие глаза и чувствовала себя перед ними предательницей? Почему вопреки всем отговоркам – моим, что я не подпущу к себе близко такого типа и его, что он не станет заводить никаких отношений – я чувствовала, что этому мужчине я принадлежу какой-то частью? Из-за того, что представила его родителям, как своего жениха? Или из-за того, что господин Ким вдолбил мне это в голову?

Я отвернулась, вспомнив о том, что хотела быть честной с тем человеком, с которым окажусь в близости. Ведь ДонУн сейчас однозначно намекнул на то, что готов стать моим бойфрендом. Но он считает меня невинной девицей. И как я ему это объясню? Рассосалось? Бред. Я не должна перед ним оправдываться, если не собираюсь отвечать на его намеки и не рассматриваю как потенциального партнера. Но ведь он сам думает, надеется, что будет первым. Может, поэтому так и лезет. Сорвать приз с бонусом. Нужно как-то напрямую сказать ему. Его пыл тут же поугаснет. Идея как-то сама собой пришла мне в голову, и я решилась.

– Я не девственница, ДонУн. – посмотрела я ему в лицо. Ошарашенный, он воззрился на меня. – да, ты сделал неверный вывод и я не стала отрицать, чтобы не разочаровывать твои светлые обо мне представления. У меня был секс. Однажды. Ещё в университете. Я переспала с мужчиной, думая, что мы будем любить друг друга. Но ничего не вышло. Он меня не любил. Впрочем, он никогда и не утверждал обратного. Я была жертвой своих иллюзий. Поэтому с тех пор боюсь себя. Я не вижу очевидного, когда мне не суждено быть с человеком. А я продолжаю верить и тупить.

Я развела руками, ожидая его комментариев. Я подразумевала Йесона, в этом я была честна. И ситуацию описала правдиво. Просто изменила время и место.

– И… ты до сих пор его любишь? – многозначительно прищурился он. Я попыталась извлечь из глубин эту тайну своей души. Тайну, даже от самой себя. Любила ли я ещё того, о ком говорила? Губы ДонУна нервно дернулись.

– Нет, больше не люблю. – опустив, наконец, взгляд, я стала водить пальцем по одеялу. – Ну, что скажешь? Я совсем не такая, какую ты себе представил? Больше незачем так со мной возиться.

– Да, пиздец! – громко выдал парень. Я вздрогнула, посмотрев на него. Он встал, упершись руками в бока. – Как ты смела разбить образ сказочной принцессы? Я же такой недоразвитый обормот, которому вопросом жизни и смерти было непременно небалованную монашку. Вот трава не расти, как я вообще с тобой разговаривать-то теперь буду без твоей девственности?

Поняв, что он ерничает и иронизирует, я покраснела. Я думала, что это сыграет огромную роль в наших отношениях. ДонУн сел обратно, взяв меня за руку и похлопав по ней.