Чтение онлайн

– Я и пытаюсь. – ДонУн налил себе ещё. – У меня система накопления. Я много занимаюсь любовью и на какое-то время пресыщаюсь присутствием женского пола. Я представляю себе это как батарейку с подзарядкой. Заряжаешь на всю и ходишь, пока она разряжается. Тебе становится всё хуже, хуже. Потом энергия кончается и опять надо зарядить. Вот и бегаешь в поиске, где штепсель воткнуть. Секс – это концентрированный вид чьего-то присутствия, поэтому после него дольше легко, чем после каких-нибудь поцелуев или прогулки за ручку. И когда ты не уверен, что человек, который рядом, будет с тобой долго, что он всегда спасет тебя от одиночества, ты спешишь получить эту концентрированную порцию.

– Вот оно как… - впечатленная, проговорила я. – слушай, ты так загнул, что я поняла, но пока не осмыслила до конца.

– Да что-то я вообще тут поэтизирую. – хмыкнул он.

– Ага, мы прям бомонд. – моя рука всё-таки протянула ему мой бокал, услышав заманчивое бульканье вина в его посуду. Мы чокнулись и отпили.

– А клиторальный или вагинальный? – задумчиво спросил он.

– Что? – тряхнув волосами, переспросила я.

– Ну, какой нужен оргазм, чтобы голова у женщины соображала лучше?

– Ах, это! – я уже и забыла, о чем мы говорили минуту назад. – Не знаю. Либо там не было написано, либо я не помню.

– Ну вот, а мне теперь живи в неведении? – ДонУн отставил бокал. – Я должен знать! Ты помнишь какую-нибудь задачу? По физике или химии.

– Ты издеваешься? – он встал, заставив меня задрать голову, от чего в ней вообще поднялся ураган. – Я сейчас своих паспортных данных не вспомню!

– Это тоже неплохо. Тем нагляднее будет результат. Если оргазмы стимулируют серое вещество, то ты выдашь что-нибудь гениальное. – парень взял меня за руки и поднял, придерживая. Я шаталась, как мачта при сильном ветре.

– Ты хочешь проверить на мне оргазм и его влияние? – пьяным рассудком, я уловила какую-то несостыковку. Какую именно – ещё не поняла. – Я смутно себе представляю, что такое оргазм, как я что-то соображу в этот момент?

– Я тебе подскажу, - ДонУн потянул меня за руку, но ноги мои едва передвигались. Я попыталась упереться, боясь расшибиться где-то в темноте квартиры. Вздохнув, он поднял меня на руки. – подопытная, ты вообще в хлам?

– Я не в хлам! – коряво издала я звуки, и меня обронили на кровать. Матрас пошел ходуном, а плюс волнообразное самочувствие, я ощутила себя на качели. – Мы будем проводить тупой научный эксперимент?

– Нет, у нас всё по-умному будет. – во мраке зашторенной наглухо спальни, я увидела только пятно белой ткани, отлетевшей в сторону от парня. – Мы же умные?

– А то! – я начала расстегивать на себе его рубашку. – Мы такие умные, что заткнем за пояс этих ботаников из лабораторий! Черт…

Я запуталась в рубашке, вытаскивая руки из рукавов. ДонУн опустился на меня, полусидящую, и дернул её, откинув. Я осталась в нижнем белье, но и оно уже не мешало мне чувствовать его голое тело, прислонившееся к почти обнаженному моему. Схватив меня сзади за шею, он приник ко мне поцелуем, алчно продев язык между губ. Вкус вина на наших устах придал пикантности их слиянию. Я ответила взаимностью, извиваясь языком в единой пляске вместе с его. Перехватив рукой с шеи за волосы, ДонУн оттянул назад мою голову и впился губами в кожу возле впадины между ключицами. Я ахнула, застонав. Мои пальцы опустились на его гладкие плечи. Скользя вниз, они прошлись по спине, пояснице и обнаружили ягодицы, уже без штанов и трусов. И это пока я расстегивала рубашку! Как сейчас уместна поговорка «мастерство не пропьешь»! Какая-то часть мозга начала приходить в себя.

– ДонУн… - я попыталась слегка отодвинуть его, пока его губы опускались вниз и язык уже залез под лифчик, почти дотянувшись до соска. Какой у него длинный язык… какие у меня безумные мысли! – ДонУн!

– Что? – отвлекся он ради одного слова и впился поцелуем в живот чуть выше пупка, откинув меня на спину. От меня вновь отлетел гортанный стон. Его пальцы, сквозь трусики, провели по клитору, туда и обратно. – Что?

– Ничего… продолжай… - я выгнула спину. Сквозь ткань его рука доставляла такие острые ощущения, что ноги сами разъехались в стороны. Закинув руки вверх, я нащупала перекладину спинки кровати и вцепилась в неё. Пальцы ДонУна отодвинули тонкий шелк и дотронулись до клитора без препятствий. – О-о, да!

Я окончательно переставала соображать. Глаза с трудом держались открытыми, да и смысла в этом было мало; темно в комнате, лишь едва различимые силуэты. Извиваясь под тяжестью ДонУна, я позволила ему снять с меня всё до конца. Где-то возле моего лобка ощущалась его твердая требовательная плоть. Опустив руку, я взяла её в ладонь. Парень продолжал ласкать меня меж половых губ.

– По-моему, я тебе сейчас дам. – с придыханием, прерывисто прошептала я ему на ухо.

– Правда? – целуя меня от подбородка, ниже, ниже, он достиг низа живота и из моих глаз разве что искры не посыпались. Влажный и прохладный язык прошелся по и без того возбужденной до крайности точке. Крича, я стукнула пятками по кровати. – По-моему, я тебя возьму, даже если ты будешь сопротивляться.

– Не буду! – я вцепилась ногтями в его плечи, бесполезно притягивая к себе, вверх, но он не поддавался и продолжал мучить меня нежной пыткой. – А-а, ДонУн, войди в меня, войди, пожалуйста!

– А ты похотливая, зайка, - чмокнул он меня в щеку, приподнявшись и потянувшись в тумбочку. По шуршанию я определила кульминацию – облачение в презерватив. – зайчата нам пока не нужны…

– Зайка сейчас сдохнет без морковки! – сев, я обняла его за шею и обхватила ногами. – Иди сюда!

– Боже, ты не зайка, а крольчиха… - мы упали обратно. Я на лопатки, он на меня. Я заткнула ему рот поцелуем. Одним быстрым движением он вошел в меня, и я закричала. От возбуждения, от удовольствия, от остаточной боли. Во мне было ещё слишком узко для резких вторжений. Но мне было плевать, голова отказывалась думать. ДонУн быстро набрал скорость, и я подстроилась под его темп. Вновь ухватившись за перекладину, я тряслась, как под отбойником. Мы кусали губы друг друга, облизывали их. У меня просто снесло крышу. Я озверела. Я заплакала навзрыд, но уже через минуту успокоилась. ДонУн был беспощаден, но я и не думала просить помилования.

Перевернувшись, он прижал меня в груди так тесно, что мне оставалось только беспрерывно целовать его. Согнув колени, он снизу вонзался в меня так, что было ощущение, будто он по-прежнему сверху. У меня в легких почти не хватало воздуха. Мои бедра до боли бились о его, крепкие и твердые, особенно сейчас, от напряжения. С визгом и криками, я несколько раз меняла положение, оказываясь то снизу, то сверху, то на боку. Бешеные и неугомонные, мы грохнулись на пол. Это образумило нас лишь на секунду.