Чтение онлайн

— Ы-ы-ы-ы-ы, — ответила ей Оля новым потоком слёз, уронив голову на руки.

— И ни надо биться лбом за стенку! — рявкнула домоправительница. — Угол для удара об голову куда эффективнее.

Я присела рядом, обняла подругу, и хотела сказать что-нибудь утешительное, но вместо этого утешительно в унисон заревела. Теперь мы выли обе. Роза Марковна пару минут наблюдала молча за творившимся на её квадратных метрах бедламом, а потом вкрадчиво осведомилась:

— Девочки! Вас интересует полёт души, раскрытие чакр, саморазвитие и выход из серой обыденности?

Мы даже рыдать перестали, пытаясь понять смысл сказанного. Первой вникла Ольга, всё же у неё опыт общения с квартирной хозяйкой больше и намного богаче, чем у меня.

— Роза Марковна, это вы предлагаете напиться?

— Фи, Олэчка, — скривилась дама в неизменно шикарном атласном халате. — Шо так грубо? Перестаньте мокнуть нос и слушайте умную женщину! Как бы вас жизнь не раскорячила, корячьтесь красиво! Встали, убрали худые мысли с лица и пошли успокаивать организм!

Что сказать, если запивать корвалол коньяком, то мысли начинают плести вологодские кружева и выплясывать канкан. Марсик ещё в самом начале психологическо-гастрономического сеанса вытребовал свою ночную пайку и ушмыгнул под стол. Оттуда ему было удобнее ловить падающие со стола кусочки колбасы, вяленой рыбы, жареного мяса и другой вкуснятины.

Вы никогда на закусывали коньяк вяленой рыбой? А морским коктейлем? Уверяю — послевкусие офигенное. Это как шампанское под жареную на сале картошку. Короче, воспитательную работу Марковна провела на все сто процентов.

К полуночи мы с подругой уже самозабвенно орали песни под аккомпанемент Розы Марковны, которая виртуозно фальшивила, перебирая клавиши старенького немецкого фортепиано. Марсик выполз из-под стола в обнимку с костью от копчёной курицы из Пятёрочки. Она базировалась в соседнем доме и очень вовремя открыла доставку товаров на дом. Кошак блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь непередаваемой какофонией звуков. Казалось, даже стены вибрировали в такт нашим воплям. Хорошо, что покойный муж Розы Марковны успел сделать ремонт и обил стены звукопоглощающим материалом под обои, так что соседи спокойно могли спать. Наверное.

В перерывах между песнями Ольга, всхлипывая, рассказывала о своём несостоявшемся принце, который, оказывается, и не принц вовсе, а обыкновенный…(далее следовали эпитеты русского непереводимого фольклора). Роза Марковна мудро кивала, подливая нам коньяк, и втирала нам одну за другой житейские мудрости. Я даже порывалась их записать, чтобы потом выпустить сборник её афоризмов. Например: «Не всё то золото, что блестит, а некоторое — просто дешёвый лак для ногтей», или вот ещё: «Мужчина должен быть, как дорогой коньяк — выдержанный, ароматный, и чтоб послевкусие оставлял приятное для души, а не изжогу для желудка».

— И смотреть нада, шобы рука не была обезображена обручальным кольцом! — выдала она в заключении.

К часу ночи в нашей квартире уже во всю шла дискуссия о смысле жизни, о роли женщины в семье и современном обществе и о том, почему коты такие пушистые, а Марсик обжора. Ольга заявила, что смысл жизни в любви, Роза Марковна утверждала, что любовь это производное, главное, чтобы пенсия была хорошая, а я… я слушала и пыталась не заснуть лицом в тарелке с остатками морского коктейля. Марсик же, устав от философских дебатов, свернулся калачиком на кресле и мурлыкал себе под нос какую-то кошачью оду сетевому магазину, где продают такую вкусную копчёную курицу.

Под утро, когда уже звёзды устали от нашего словоблудия и собрались на покой, а у нас в головах кружился целый рой коньячных бабочек, мы наконец-то, разошлись по своим комнатам. Ольга завалилась на свою кровать в обнимку с огромным медведем, которого ей подарил тот, что «не принц, а …из фольклора», Роза Марковна, оставив после себя шлейф мудрости и шелест дорогого атласа, укатила в свою комнату, а я попыталась хоть немного прибрать со стола. Не совсем получилось. Голова кружилась и дико хотелось спать. Как доползла до кровати — не помню. Рухнула, словно подкошенная, и отрубилась.

Утром проснулась в обед. Голова трещала, словно она была арбузом на базаре и кто-то проверял её спелость интенсивным сжатием и постукиванием по коре. Открыла глаза и, увидев удивлённого кота, обнаружила себя лежащей на полу. Марсик, узрев, что я пришла в себя, фыркнул, закатил глаза, и красноречиво перевёл их на прикроватный коврик, как бы говоря: «Что ж ты так, душа моя, хоть бы до коврика доползла!»

С кровати свесилась босая нога Ольги, пошевелила пальцами, а её голова просипела:

— Поль, ты вчера таблетки от похмелья где-то приготовила.

— Угу, найти бы их ещё.

— Ты сказала, что они будут лежать на уровне глаз.

Вставать я побоялась. Лёжа искать удобнее. Пораскинув частью мозга, тем, который уже проснулся и жаждал влаги и обезболивания, я пришла к мысли, что таблетки должны быть на кухне. Добралась туда ползком под подбадривающее мявканье кота. «На уровне глаз» оказалось под столом. Или это Марсик их туда зашпульнул, или они сами упали. Не важно. Теперь бы добраться до крана с водой. Совершив героический подвиг, я всё же обеспечила себя таблеткой. Через несколько минут голова прояснилась, и я смогла отнести лекарство подруге и Розе Марковне. Пока они приходили в себя, осмотрела квартиру.

Мда. Хорошо посидели. Везде царил хаос: пустые бутылки, пакеты от доставки, контейнеры с остатками салатов, куриные кости — почему их кот не доел? Не поместились? Марсик вальяжно разгуливал по баррикадам от гастрономического пиршества, по-хозяйски и с ноткой укоризны поглядывая на последствия вчерашнего психологического сеанса снятия стресса. Я с испугом проковыляла в комнату, где стояло пианино — хотелось удостовериться, что старичок уцелел. Пианино устало сияло полировкой немецкого качества и хранило молчание. Слава богу.

И, знаете что? Мне было хорошо! Потому, что даже самый жуткий миниапокалипсис — из-за мужиков! — меркнет перед силой женской дружбы, перед мудростью нашей Розы Марковны и перед целебными свойствами коньяка с корвалолом! Да!

Максим Ветров.

Идея отвезти Софию и Берту Самуиловну показалась мне не совсем удачной. Не хотелось оставлять Лёньку и Полину с родителями. От малого можно ожидать чего угодно. Характер у него взрывной. Но только так я мог быть уверен, что эти две охотницы за обручальным кольцом не притаятся где-нибудь в засаде, а потом заявятся ночью. С них станется.

Уложился я часа в два. А по приезде обнаружил в квартире только брата и родителей и вселенскую скорбь на их лицах. Полины не было.

— А где Полина? — я первым делом задал этот вопрос, когда зашёл на кухню.

Мама драила бокалы с маньячным блеском в глазах, Лёнька безучастно смотрел в окно, отец читал газету, а Буся обиженно сопела на своём кухонном стуле.

— А Полины больше нет, — мрачно сказал брат.

Взгляд выхватил кольцо, одиноко лежавшее на крае стола.

— Что здесь произошло? — так же мрачно спросил я, уже смутно догадываясь сам.