Чтение онлайн

следует сделать это солидно. Она уже не школьница, чтобы действовать поспешно и чинить

недопустимые глупости.

— На работу хочу устроиться, — бросила в ответ.

Ольга Карповна с удивлением взглянула на нее еще раз, словно оценивая, на что способна

эта юная искательница работы там, где найти ее легко и одновременно достаточно трудно.

Переспросила:

— Посылают вас или сами надумали?

— Рекомендовали… знакомые советовали, ну, я, конечно, хочу присмотреться…

Что-то не завязывался у них откровенный разговор на эту тему, Инессе он был не то чтобы

не по нраву, а просто в ее положении трудно было отвечать что-либо определенное, а Ольга

Карповна хотя и заинтересовалась необычностью решения девушки, но, как человек тактичный,

заметив растерянность спутницы, не стала больше расспрашивать.

И все же разговор на эту тему между ними вскоре снова возобновился. Это произошло, когда

они, перейдя по утоптанной тропинке неширокую лесную посадку, вдруг оказались в зеленой и

живописной пойме речушки, что вертелась и изгибалась по узкой долине, обвитой с обеих сторон

густыми темными борами, наполняя округлые, увенчанные камышом и осокой озерца или же

старицы, похожие на саму речушку, только и отличные тем, что они уже не извивались меж

берегов, а мирно себе спали, давая возможность кувшинкам да телорезам украшать тихие

заводи, пестуя на серебристо-зеленоватой воде белоснежные, такие прекрасные, такие нежные

водяные лилии. Увидела Инесса ту красоту и поневоле остановилась: никогда у себя на

засушливом юге не встречала чего-либо подобного.

— Ой, какая тут красота! — воскликнула в восторге.

И вдруг ей показалось, что она всю жизнь стремилась попасть именно в такое зачарованное

место, что она тут уже бывала если не наяву, то, может быть, во сне, что ей все знакомо и

дорого: и случайная попутчица, и леса бесконечные, окружающие их со всех сторон, и заливные

луга, щедро украшенные цветами, и озерца с поблескивающей, спрятанной от человеческих глаз

прохладой, и птицы, что поют-заливаются в густых зарослях, и даже комары.

Ольга Карповна немедля вооружилась веткой с прохладными упругими листьями, вручила

подобное оружие и девушке.

— У нас на юге этого добра тоже хватает. Но теперь уже меньше… из самолетов поливают

заводи… — сообщила Инесса.

— Делали это и у нас, — подтвердила Ольга Карповна, — но перестали. Комара

уничтожишь — личинок не будет. Не будет личинок — рыба пропадет.

— А рыбу теперь в прудах комбикормом подкармливают.

— Всю не прокормишь, особенно ту, что в речках и озерах.

— А какая здесь речка протекает? — поинтересовалась Инесса.

— О, река у нас тут знаменитая! Можно сказать, уникальная речка. Правда, соревноваться

ей с Днепром трудновато: Днепр через три республики несет свои воды, свыше двух тысяч

километров преодолевает. Ну, а наша речка пробегает через три района, длина ее то ли

семьдесят, то ли восемьдесят километров. А название дали ей люди красивое, такое и большой,

полноводной реке было бы к лицу. Таль… река Таль. Правда же красиво? Словно из песни какой.

Будто девушку назвали ласково, так и слышится: Таль… Наталья… Я просто влюблена в

название. Ну, вы ее еще узнаете, а может, и полюбите…

— Если устроюсь…

— Извините, а что вы умеете, то есть имеете какую-то специальность?

— Да, имею… Я стенографистка. То есть могу и секретарем, и стенографировать, ну, не так

чтобы очень… Смогу и любую другую работу, лишь бы показали…

Долго молчала Ольга Карповна. Размышляла. Жаль ей стало девушку, догадалась, что не от

хорошей жизни она сюда заехала, видимо, нужда какая-то пригнала на берега благословенной

Тали. Пожалела, что не вовремя появилась Нина — другая девушка, всего неделю назад она

взяла ее в медпункт. Может, эта была бы лучше…

— Чего-чего, а работы в лесу хватает. Лесничество — то же производство, но не знаю, каким

оно покажется новичку.

— Все будет зависеть от начальства… У вас главный начальник — строгий или добрый

человек?..

— Да как сказать, — заколебалась Ольга Карповна. — Как кому. Когда речь заходит о

добрых людях, работящих, а особенно о тех, кто в лес влюблен, — как отец родной. Ну, а если

кто попадет случайно или еще и с нечистыми руками потянется к лесу — очень строгий.

— А как его зовут? — затаив дыхание, спросила Инесса, словно с высокого берега в омут

прыгнула.

— Иван Матвеевич Иваненко.

Инесса чуть не пошатнулась, хотя и желала услышать именно это имя. Попутчица шла

впереди, так как тропка была узенькой, поэтому не видела выражения лица девушки.

Рассказывала о лесничем:

— Много хороших, положительных, как говорят, сторон есть в характере Ивана Матвеевича.

Лес он знает и любит, как немногие из его коллег по работе, каждое дерево в этом неисходимом

лесу его знает и к нему клонится, а он разве что не здоровается с каждым деревцем, знает, чем

каждое из них полезно, чем оно болеет и какая ему нужна помощь. За свой лес, за все то, что

растет и живет в лесу, наверное, не задумываясь жизнь отдал бы, сам живет лесом и всех к

этому призывает. Кто не любит лес, тому в нем нечего делать — так он говорит. Не заботится о

себе, весь в заботах о лесном деле, все остальное ему безразлично, словно оно и не существует…

Так что и не знаю, как на вашу просьбу посмотрит Иван Матвеевич. Если сумеете вы его убедить

в том, что не случайно попали в лес, вероятно, и примет, а почувствует, что… пересидеть

некоторое время, то может и отказать…