Чтение онлайн

В полном обалдении я наблюдаю, как оба исчезают за высокими дверьми кинозала. Потом с экрана раздается вопль очередной жертвы космического маньяка, машинально притягивая взгляд, но кино уже не воспринимается от слова совсем.

Из состояния прострации меня выводят те же гопники - неестественно оживленные и еще более шумные. Не иначе, как в туалете накидались чем-то мутным, идиоты.

– Опа, глянь, а наша возникуля праведная одна осталась!
– гыкает один прямо над моим ухом.
– Чe-как, соскучилась?

Сверху на меня падает горстка попкорна, будто какое-то жирное конфетти, и я с отвращением стряхиваю его с головы.

Вот уроды!

Но в покое меня никак не оставляют. На подвиги их тянет, блин.

Оба наваливаются локтями на спинки соседних кресел, заключая меня в живой неадекватный капкан, и заглядывают в лицо.

– Эй, а ты ничего, симпотная..! Слышь, а да-а-авай знакомиться..?

– Не хочу!
– злобно отрезаю я.
– Вы мне не нравитесь.

– Ничо-ничо, ща как понравимся - обалдеешь!

На нас начинают оглядываться зрители с передних рядов. Но из всей толпы только какой-то полный пожилой мужчина осмеливается сделать замечание:

– Молодые люди! Ведите себя прилично.

– Да пошел ты, пердун жирный!
– громко и нагло отвечает один из гопников. А второй тут же заливается нездоровым гоготом.

Теперь на них смотрят все. Вот только больше ничего не предпринимают. Связываться с потенциально опасными нариками и огрести кучу проблем никому неохота...

Короткий оглушительный свист стреляет по ушам, как взрыв петарды.

– Ну-ка рассосались, живо!
– недовольно бросает над моей головой Волчарин, и я с облегчением выдыхаю.
– Марин, ты прямо какой-то магнит для неприятностей. Ни на секунду одну оставить нельзя.

«Вот и не оставляй!» - хочется запальчиво ответить, но вместо этого я вздыхаю и отмалчиваюсь.

– Че за крендель?
– подает голос опешивший гопник, настороженно оглядывая высокую плечистую фигуру Волчарина.
– Занято тут, мужик, мест нет. Или че тебе надо?

– Я смотрю, девушку вы мою тут обижаете, - лениво говорит он, и у меня сладко eкает сердце.

Он сказал... мою девушку?!

Видно, что мои обидчики так и порываются снова лезть на рожон, но почему-то ни один из них не торопится с инициативой. И причина вполне прозрачна. Будучи примитивно-быдловатыми личностями, они отлично чуют на уровне подкорки, что человек перед ними отнюдь не простой. И очень опасный. Да и весовые категории у них разные, это очевидно.

– Да мы ниче ей не делали, какие претензии?
– наперебой отнекиваются перед Волчариным.
– Даже пальцем не трогали!

От возмущения меня аж подбрасывает.

– Вы пинали мое кресло!
– возражаю гневно и, подумав, ябедничаю: - А еще попкорном кидались.

– Да ладно, мы ж шутили! Че ты, шуток не понимаешь..?

Волчарин окидывает обоих холодным взглядом, а потом хмуро спрашивает меня:

– Кино свое досматривать будешь?

– Нет, - поспешно отказываюсь я.

– Отлично. Тогда идем, - он слегка перегибается через спинки предпоследнего ряда, а затем на глазах любопытной толпы, которая уже давно вместо ужастика глазеет только на нас, поднимает меня за подмышки, как куклу...

И ставит рядом.

Слышу из ближайших рядов несколько восхищенных женских возгласов и одобрительных мужских смешков. Хорошо, что в зале темно. Щеки у меня огнем горят.

Волчарин молча приобнимает меня за талию, увлекая к выходу... и внезапно, проходя мимо «шутника» с ведерком кукурузного фастфуда - чисто случайно, ага!
– с силой цепляет его своим крепким бицепсом. Да так, что картонная емкость взлетает вверх, а на головы обоих грубиянов обрушивается настоящий град из попкорна.

И в этот момент я окончательно, бесповоротно и взволнованно осознаю одну очень важную вещь.

Это не просто влюбленность. Я люблю Волчарина. По-настоящему. Безумно...

Господи, как же сильно я его люблю!

Глава 42. Бабушка Волчарина

На площади перед зданием кинотеатра уже сумерки.

Когда мы выходим в этот блестящий полумрак в бликах городских фонарей, я невольно оглядываю улицу в поисках бедолаги Толика, но его нигде нет. Только припозднившаяся цветочница возится перед своим магазинчиком, перенося товар с открытой уличной витрины в помещение.

Я невольно кошусь на чахлый букетик, который до сих пор сжимаю в руке. Рюкзака у меня с собой нет, поэтому так и пришлось везде таскать его на виду у всех. И в сравнении с пышными сочными розами цветочницы смотрится он нелепо и убого. Как маленький веник или кучка сорняков.

Блин, куда бы его незаметно выкинуть...

Но, к моей досаде, Волчарин букетик уже заметил. Вон, смотрит каким-то нехорошим взглядом, презрительно кривит губы. А затем вдруг бесцеремонно отнимает у меня букетик, пару секунд брезгливо вертит в пальцах... и небрежно роняет его на асфальт.

– Максим!
– возмущенно раскрываю рот.
– Это был мой букет!

Он с хрустом наступает на вялые стебельки тяжелым ботинком и надменно произносит:

– Самая жалкая цветочная взятка, какую я видел.

– Взятка? Это был подарок! Может, и не самый красивый, но...

– Я куплю тебе другие цветы, - Волчарин кивает в сторону яркого букетного магазинчика.
– Какие хочешь? Только покажи.

Но я всe еще перевариваю его чересчур вольное обращение с подарком Толика и упрямо мотаю головой:

– Никакие не хочу!
– и насупленно отворачиваюсь.

Слышу за спиной тяжелый мужской вздох. А затем на плечи ложатся большие теплые ладони.

– Марин. Я не хочу, чтобы ты принимала подарки от этого конюха. Он... бесит меня, - с небольшой заминкой говорит Волчарин, и я быстро поднимаю на него глаза.

Он смотрит на меня мрачно и пристально. С каким-то сильным... очень сильным и серьезным чувством в глубине темных зрачков...

Обалдеть. Неужели ему так сложно признать вслух, что он ревнует? И-и... тогда как у него обстоят дела с признанием в любви..?