Чтение онлайн

А что, если у него это как раз из-за сотрясения? В области черепно-мозговой травмы даже медики не могут дать никаких четких прогнозов и гарантий - не то, что незнайки, вроде меня.

– Ох, извините... извини, пожалуйста...
– бормочу сбивчиво.
– Я совсем не хотела навредить!..

Окончательно перепугавшись за него, быстро заключаю его в кольцо рук и делаю попытку погладить по голове, минуя шишку. Но это не слишком удобно, так что я переключаюсь на его затылок - скорее даже шею. И отчаянно надеюсь, что это наладит его самочувствие хотя бы в моменте.

Но от сочувственных поглаживаний Волчарин, наоборот, напрягается и то ли просто глубоко вздыхает, то ли опять втягивает мой запах носом. И в этом вздохе мне чудится жадный голод.

– Марина...
– произносит он шепотом, и кольцо его рук на моей спине сжимается, вынуждая встать еще ближе.

– Да..?
– откликаюсь, затаив дыхание.

От ощущения его сдержанной мужской силы по моему телу пробегает трепет. Легкий и сладкий.

– Ты тоже меня извини, - огорошивает он низким вибрирующим голосом.

– За что?
– растерянно замираю, переставая гладить его затылок.

– За то, что больше не могу это терпеть.

Его странное заявление переварить я не успеваю.

Крупные ладони Волчарина перемещаются с моей талии на бедра и подхватывают их, насаживая на себя верхом. А затем он рывком поднимается с места вместе со мной... делает несколько стремительных шагов вперед...

...и припечатывает меня спиной к шершавому стволу мощной ели!

Глава 39. Сладкое ненастье в лесу

– Максим..!
– вскрикиваю я, в шоке роняя телефон.

Луч фонарика гаснет.

Темнота обрушивается на нас невесомым черным бархатом, и почти сразу же мои губы накрывает поцелуй Волчарина. Такой жадный... требовательный... обжигающе-ненасытный...

Изумление вперемешку с испугом теснятся в моей груди под суматошное биение сердца. Я барахтаюсь в сладком смятении и тону, тону, тону... потому что ощущений слишком много!

Вся трепещу в сильных мужских руках и ошалело чувствую...

...ритм его языка, жарко и ритмично проникающего в мой рот...

О-ох, какой же он... напористый!

...мощь тренированного жесткого пресса, полирующего мое тело короткими вдавливающими движениями...

...клещи его рук, сжимающих мои ягодицы и-и-и...

Он на мне синяки оставит...

И пусть! Только бы не останавливался! Только бы не... о-о... Боже!

... внушительный стояк, вклинившийся между бедер.

Он такой твердый, что это остро чувствуется даже сквозь преграду нашей одежды. Наверное там у него ширинка колом стоит... и таранит меня пока только одним своим наличием.

Такой бешеный, это сводит с ума...

Внезапно он отрывается от моих истерзанных губ и утыкается колючим подбородком в чувствительный изгиб моей шеи. Дышит тяжело, обжигающе... но из рук не выпускает.

В голове у меня немного проясняется, но почему-то вместо трезвого и разумного побуждения вырваться поверх всех мыслей распускается одна-единственная.

Сегодня вечером Волчарин мог погибнуть.

А значит, я могла никогда... никогда в жизни не узнать, каково это - быть с ним вот таким, страстным, искренним и эмоциональным. Господи, это было бы действительно невыносимо больно!

Сожалеть о несбыточном...

Нет, нет, нет. Не хочу об этом думать! Потому что в свете таких размышлений для меня уже совсем неважно, что он потом опять холодно заявит, что действовал на каких-то там основных инстинктах... а для серьезных отношений я недостаточно хороша...

Но мысль никак не уходит.

Волчарин... Максим... мог погибнуть. Исчезнуть из моей жизни навсегда. Раствориться во времени и пространстве, оставив в моем сердце только горькие сожаления да боль потери... и глубоко несчастную, бессильную любовь к его незабываемому холодному образу.

Эта ужасная перспектива вызывает дрожь тихого внутреннего отчаяния.

– Марина...
– шепчет мне в шею Волчарин.
– Девочка... самая сладкая...

Он болезненно прикусывает там мою нежную кожу и слегка втягивает сквозь зубы. Я замираю в его объятиях настороженным зверьком и только в следующую секунду понимаю, что он делает. Ставит на мне засос - современный аналог клейма.

По сути - свою личную отметину.

...а потом крепче вжимает меня своим телом в ствол дерева... и медленно, скользнув одной рукой вверх через мою каким-то чудом расстегнувшуюся одежду, накрывает большой ладонью полушарие моей груди.

Вся серьезность и неотвратимость происходящего бьет меня по нервам, словно удар электротоком.

Кажется, он действительно собрался взять и... трахнуть меня прямо здесь и сейчас. В лесу!..

У него точно сотрясение мозга.

– Я хочу тебя...
– откровенно и жарко шепчет он, не переставая бесстыдно-ритмично вжимать меня всем телом в ствол дерева.

От каждого его движения спина остро ощущает шершавую неровность старой еловой коры сквозь ткань плаща. Я инстинктивно выгибаюсь, цепляясь за шею Волчарина, чтобы избавиться от болезненного ощущения, и он ошибочно воспринимает мой порыв как поощрение.

– Никогда никого так сильно не хотел... Марина... ну же... скажи, что тоже меня хочешь...

Его рука хозяйски-любовно обводит всей пятерней мою грудь и вдруг стремительно ныряет вниз, пробираясь всe дальше и дальше через хлипкую защиту одежды.

...а затем властно ложится на низ живота поверх моих простых хлопковых трусиков.

Я непроизвольно ахаю:

– Максим Романович!

– Максим, - поправляет он на выдохе, жарко покусывая мою шею, и его пальцы начинают умело наглаживать чувствительное местечко между ног прямо через трусики.
– Я же сказал... зови меня по имени, Марин...

– Максим, ты не...
– я судорожно пытаюсь сомкнуть ноги, но мое тело слишком плотно пришпилено к дереву.
– Это не... о-о... Боже...