Чтение онлайн

— А ты хитрый мелкий ублюдок, а? — прорычал Ламб, его глаза горели, и вены внезапно надулись на толстой шее. — Лучше будь осторожен, когда снимешь эту шкуру, еблан, тебе может не понравиться то, что под ней!

Свит дернулся, Шай вздрогнула, показалось, что уютная комната внезапно стала балансировать на краю огромной ямы и это ужасно опасное место для беседы. Затем Мэр улыбнулась, словно все это было шуткой между друзьями, мягко взяла дрожащую руку Ламба и наполнила его стакан, задержав на мгновение свои пальцы на его.

— Папа Ринг притащил человека, который будет за него сражаться, — продолжила она, спокойная, как всегда. — Северянина по имени Голден.

— Глама Голден? — Ламб отпрянул в свое кресло, словно стеснялся своего нрава.

— Я слышала это имя, — сказала Шай. — Слышала, что нужно быть болваном, чтобы ставить против него в поединке.

— Это зависит от того, с кем он дерется. Ни один из моих людей ему не ровня, но ты…

Она наклонилась вперед, донесся сладкий запах парфюма, редкий, как золото, среди вони Криза, и даже Шай стало немного жарко под воротником.

— Что ж, из того, что говорил мне Свит, ты более чем ровня кому угодно.

Было время, когда Шай стало бы до жопы смешно и от этого тоже. Сейчас она даже не хихикнула.

— Возможно мои лучшие годы позади, — пробормотал Ламб.

— Да ладно. Не думаю, что у кого-то из нас уже все позади. Мне нужна твоя помощь. А я могу помочь тебе. — Мэр посмотрела Ламбу в лицо, и он посмотрел в ответ, словно никого не было рядом. Тогда Шай почувствовала беспокойство. Словно эта женщина каким-то образом ее переторговала, даже не называя цен.

— Что помешает нам искать детей по-другому? — бросила она, и ее голос звучал хрипло, как у кладбищенского ворона.

— Ничего, — просто сказала Мэр. — Но если вам нужен Кантлисс, Папа Ринг встанет у вас на пути. И только я смогу убрать его оттуда. Даб, ты сказал бы, что это честно?

— Я бы сказал, что это правда, — сказал Свит, все еще выглядевший слегка нервно. — Честность я бы оставил лучшим судьям.

— Но вам не нужно решать сейчас. Я подготовлю комнату для вас в гостинице Камлинга. Это здесь самое близкое к понятию «нейтральная территория». Если сможете найти ваших детей без моей помощи, ступайте с моим благословением. Если нет… — И Мэр снова им улыбнулась. — Я буду здесь.

— Пока Папа Ринг не выпнет тебя из города.

Ее взгляд метнулся к Шай, и там была злость, жаркая и острая. Лишь на мгновение, а потом она пожала плечами.

— Я все еще надеюсь остаться. — И она разлила очередную порцию выпивки.

— Это участок, — сказал Темпл.

Маджуд медленно кивнул.

— Несомненно.

— Я не хотел бы рисковать, — сказал Темпл.

Маджуд медленно покачал головой.

— Как и я. Даже как его владелец.

Похоже, количество золота в Кризе было чрезмерно преувеличено, но никто не мог отрицать, что грязь здесь была в эпических пропорциях. Здесь была вероломная жидкая грязь, составлявшая главную улицу, в которой каждому приходилось пробираться, чертыхаться и шаркать. Были брызги грязи, душем летевшие из-под каждого колеса фургона на невообразимые высоты во время дождя, забрызгивающие каждый дом, колонну, зверя и человека. Было коварное водянистое дерьмо, которое лезло из-под земли, пропитывая дерево и брезент, вылезая наружу лишайником и плесенью, оставляя черные приливные отметины на краях каждого платья в городе. Были бесконечные поставки навоза, говна, дерьма и темного грунта любых цветов, форм, и часто в самых неожиданных местах. И наконец, конечно же, там была всепроникающая моральная грязь.

Участок Маджуда был полон ими всеми и даже более того.

Неописуемо изнуренный индивидуум выполз из одной из жалких палаток, разбитых на участке где попало, оглушительно прокашлялся и плюнул на захламленную грязь. Затем он с самым воинственным выражением глянул на Темпла и Маджуда, поскреб в своей кишащей блохами бороде, подтянул прогнившую рубаху, так что она немедленно снова свалилась, и вернулся в невыразимую тьму, из которой вылез.

— Место хорошее, — сказал Маджуд.

— Превосходное, — сказал Темпл.

— Прямо на Главной улице. — Хотя Криз был таким узким, что это была фактически единственная улица. Дневной свет открывал другую сторону этой основной артерии: не чище, чем ночью, возможно даже грязнее, но по крайней мере утихло ощущение бунта в сумасшедшем доме. Поток опьяненных уголовников между разрушенными колоннами стал более респектабельной струйкой. Бордели, арены развлечений, курильни шелухи и притоны для пьянства несомненно все еще принимали клиентов, но не завлекали их так, словно мир закончится завтра. На передний план вышли заведения с менее впечатляющей стратегией надувания проезжих: харчевни, обменники денег, ломбарды, кузницы, конюшни, мясные лавки, конюшни совмещенные с мясными лавками, крысоловы и шляпники, торговцы животными и мехами, агенты по продаже земельных участков и консультанты по минералам, торговцы шахтерским оборудованием самого отвратительного качества и почта, чьего представителя Темпл видел вываливающим письма в ручей вряд ли даже за городом. Группы изможденных старателей жалко брели назад на свои участки, вероятно в надеждах наскрести достаточно золотой пыли из замерзающего дна ручья, чтобы хватило на очередную ночь безумия. Сейчас и снова в город въезжало очередное растрепанное Сообщество в погоне за своими разнообразными мечтами, с тем же выражением ужаса и изумления, что и Маджуд с Темплом, когда они впервые прибыли.

Таков был Криз. Место, где каждый был проходящим.

— У меня есть вывеска, — сказал Маджуд, любовно ее поглаживая. Она была чистой, белой, написана позолоченными буквами и гласила: Маджуд и Карнсбик, Металлообработка, Петли, Гвозди, Инструменты, Починка Фургонов, Высококачественная ковка любых видов. Затем было написано Металлообработка на пяти разных языках — благоразумная предусмотрительность в Кризе, где иногда казалось, что нет двух людей, говорящих на одном наречии, не говоря уж о чтении. На северном языке было написано с ошибкой, но все же вывеска была невообразимо лучше большинства безвкусных дощечек с надписями на Главной улице. Здание через дорогу щеголяло красной вывеской, на которой желтые буквы превращались в капли на нижнем краю. Там было написано просто: Дворец Ебли.

— Я вез ее всю дорогу из Адуи, — сказал Маджуд.

— Это знатная вывеска, и олицетворяет твои высокие достижения в таком длительном путешествии. Все, что тебе нужно, это здание, на котором ее повесить.

Торговец прочистил горло, его выдающийся кадык подпрыгнул.

— Помнится, строитель был в твоем впечатляющем списке предыдущих профессий.

— Помнится, ты был не впечатлен, — сказал Темпл. — «Нам здесь дома не нужны», вот те самые твои слова.

— У тебя хорошая память на собеседования.

— В частности на те, от которых зависит моя жизнь.

— Я должен извиняться перед началом каждого нашего обмена?

— Не вижу ни одной существенной причины, почему бы нет.

— Тогда я приношу извинения. Я был неправ. Ты доказал, что ты заслуживающий доверия компаньон в путешествии, не говоря о том, что ты ценный проповедник. — Бездомная собака прохромала через участок, понюхала экскременты, добавила своих и двинулась дальше. — Так вот, насчет плотника…

— Бывшего плотника.