Чтение онлайн

– Меня конь в лес унес...
– как-то неуверенно произнес Варлам, видимо здорово перепугался в ночном лесу, потом спохватился, что оправдывается перед подчиненным и заорал: - Ты где был? Мы тут воюем...

– Заткнись, урод!

Мишка, сам от себя того не ожидая - только что был весь, как ватный - подскочил к Варламу и, рванув его за плечо, пихнул к трупам острожан.

– Вот, где я был! А ты? Один Зосима за весь десяток воюет!

Варлам попытался вырваться, но от второго толчка не удержался на ногах и сел прямо на покойника.

– Хоть бы спросил, что с ребятами!
– попрекнул Мишка уже более спокойно.
– Конь его унес... говнюк!

– Эй, петухи! А ну, уймитесь!
– прикрикнул на ребят кто-то из ратников.
– Нашли время!

Мишка оглянулся посмотреть, кто это, но тут его толкнул мордой Зверь.

– Пришел.
– Мишка стащил с руки рукавицу и ласково огладил коня.
– Хороший мой, не зацепило тебя? Погоди, у меня тут сухари в суме были...

Пока Зверь смачно хрустел сухарем и звенел удилами, гоняя на языке крошки, Мишка оправил сбрую и поднялся в седло. Порванный сапог зацепился подметкой и никак не лез в стремя. Варлам в это время сполз с трупа, но на ноги подниматься не стал, а сидел на земле, держась за ушибленную ногу и шмыгая носом. Вид у него был совершенно несчастный, но у Мишки он не вызывал ни жалости, ни сочувствия.

"Ну и кадра вы выдвинули в урядники, сэр... хотя, с другой стороны, а кого тогда было выдвигать? Ничего, как сказал в одном фильме актер Чирков: "Я тебя выдвинул, я тебя и задвину!".

– Урядники! Ко мне!
– раздался крик Дмитрия.
– Доложить о потерях!

Сидел Дмитрий на чужом коне, бармица с одной стороны у него была отодрана от шлема и висела неопрятным лоскутом, а из прорехи торчал порванный подшлемник, в руке старшина держал топор - видимо трофей.

"Тоже багром зацепили... крови, кажется, нет, обошлось, слава богу".

– Вставай, угребище!
– обратился Мишка к Варламу.
– Что старшине докладывать будешь, урядник драный?

Варлам, являя собой всему миру образчик черной меланхолии, с горестным вздохом поднялся и, все так же сильно хромая, поплелся на доклад к старшине. Мишка тоже уже было собрался туда же, но услышал, среди общего монотонного шума голос Лавра:

– Демьян! Демья-ан!.. Демушка, сынок! Цел?

Мишка глянул на Лавра, бывшего, так же, как и весь десяток Игната без доспеха, но при оружии и быстрым шагом идущего к найденному сыну, и почувствовал, что его начинает колотить истерический смех. И дело было не только в "отходняке", после только что минувшей смертельной опасности - на плече Лавр нес весла! Аж три штуки!

– Ха-ха-ха... он что... ха-ха-ха... в телеге грести собирается? Ха-ха-ха!

Мишку трясло в седле так, что даже Зверь повернул голову, кося на всадника глазом. Заходясь истерическим смехом Мишка попытался утереть тыльной стороной ладони выступившие на глазах слезы - кольчужное покрытие латной рукавицы с мерзким звуком скребануло по полумаске шлема, и это немного отрезвило.

"А ну-ка, успокойтесь, сэр! Хватит ржать!".

Мишка несколько раз ударил себя кулаком по колену, закусил губу, и забравшись непослушной рукой в переметную суму, выловил оттуда баклажку с водой. Плеснул себе в лицо и, в качестве заключительной процедуры успокоения, длинно и заковыристо выматерился.

"Ну, вот так, как-то... эх, сейчас бы граммчиков сто пятьдесят махнуть... но об этом можно только мечтать, трам-тарарам... нет, это же свихнуться можно - собаки, весла, десяток Игната без доспехов... чуть ласты не склеил, едрена вошь. Не война, а какая-то комедия абсурда - Нинея, Алексей, разжалование, Варлам-придурок, Матюха с жертвенной кровью, Илья со своими байками... ".

Взгляд Мишки упал на тело зарезанной Зосимой женщины.

"Да уж, комедия! Все, надо чем-то заняться, иначе крыша поедет".

Мишка тронул коня и подъехал к телеге с нахохлившимися детишками.

– Все целы, никто не зашибся?

В ответ - молчание, никто даже не повернул головы. Дети сидели так, чтобы не смотреть на убитую женщину - кто не мог повернуться спиной, склонили головы к подтянутым к груди коленям. Мишка высмотрел мальчонку с замотанной тряпками кистью руки и, склонившись с седла, тронул его за плечо.

– Рука не болит? Может, лекаря позвать?

Малыш, не поднимая глаз, молча отрицательно помотал головой.

– Ну, ладно, сидите. Скоро поедем, уже недалеко осталось.

Возницей на второй телеге был отрок Власий. Тут все оказалось в порядке - труп острожанина был оттащен в сторону, детишки имели не такой пришибленный вид, как малышня в первой телеге, а Власий поил их водой, по очереди наливая ее из баклажки в единственную, переходящую их рук в руки глиняную кружку. Несмотря на внешнее спокойствие, на руке у Власия висел, покачиваясь, кистень, а взведенный самострел был подвешен на оглобле, подальше от пассажиров телеги.

"Эх, забыл у детишек спросить, может, они тоже пить хотят? Ладно, вернусь - напою".

Остальные телеги стояли уже в тени деревьев, но сзади, там где находился десяток Тихона, начали загораться, один за другим, факелы. Возле каждой телеги лежали по два-три убитых острожанина, Зверь недовольно фыркал и косился на покойников.

"Понятно: одни отвлекали внимание и калечили коней, другие должны были увести телеги с дороги. Только как они по лесу-то ехать собирались, или думали самых маленьких на руках унести? Значит, было - куда, но не на хутор же? И напавших что-то многовато - не могло же столько из острога сбежать? Или подмогу привели?".

Мишка останавливался у каждой повозки, перекидывался несколькими словами с возницей, велел дать детям напиться, сообщал, что ехать осталось уже недалеко и двигался дальше. У четвертой телеги пришлось наорать на разгильдяя, забывшего перезарядить самострел, у шестой - приказать зарезать тяжело раненого коня. Убитых или серьезно раненых среди отроков, слава богу, не обнаружилось. Предпоследняя телега стояла поперек дороги, лошадь почти уперлась мордой в кусты. На обочине лежал убитый острожанин - болт торчал прямо из переносицы - рядом с трупом стояла на коленях девчонка лет десяти и, закусив зубами пальцы обеих рук, тоненько выла на одной ноте, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом с ней, опустив самострел, с потерянным видом топтался возница - отрок Константин из десятка Демьяна. Узнав в подъехавшем всаднике Мишку, Константин ткнул самострелом в сторону убитого и пояснил, оправдывающимся тоном:

– Отец ее. Выскочил из кустов, схватил под уздцы и к лесу поволок... ну, я и стрельнул... кто ж знал?

"Угу. Люди пришли спасать своих детей, а мы их перебили. Слава доблестной ратнинской сотне и ее молодой смене - Младшей страже. Ура, товарищи! Просто Буденовск какой-то - бандитизм, захват заложников, убийства... И вы во всем этом принимаете самое непосредственное участие, сэр Майкл! На стороне преступников, между прочим. Более того, будете заниматься подобными вещами и в дальнейшем - средневековая рутина, сэр... чтоб оно все провалилось! А как жить иначе? Не в монастырь же идти?".