Чтение онлайн

Зверь вдруг повел ушами и тревожно фыркнул. Мишка чутью своего коня доверял и подвел Зверя вплотную к коню Дмитрия, чтобы предупредить нового старшину: что-то не так. Это и спасло мишкиного четвероногого друга - на правую обочину из лесной темноты выдвинулись, словно привидения, белые фигуры, взмахнули руками и в отроков, вернее в их коней полетели какие-то странные, короткие копья. Конь под Дмитрием болезненно взвизгнул и поднялся на дыбы, из его шеи торчало древко.

"Рыбаки, острогами бьют в коней - доспех им не пробить! Ребята сейчас все разом выстрелят и..."

Мишка поднялся на стременах и заорал:

– Береги выстрел!!!

Поздно! Рыбаки, метнув остроги, тут же прянули назад в темноту и отшатнулись за древесные стволы, отроки разом разрядили самострелы, но большинство болтов ушли в пустоту - из леса донесся всего один вскрик. На дороге началась сущая неразбериха - кого-то сбросили раненые кони, кто-то соскочил на землю сам, чтобы перезарядить самострел, несколько отроков, сумевших справиться с управлением ранеными или напуганными животными, повинуясь команде Артемия: "В кистени!!!", развернулись к правой обочине. Сзади, оттуда, где находился десяток Тихона, тоже доносились крики, конское ржание и, почему-то, собачий визг.

Мишка попытался ухватить за повод брыкающегося коня Дмитрия, но тот, снова взвившись на дыбы, попятился назад. Мишка развернулся в седле, и в поле его зрения попала первая телега, уже выехавшая из тени деревьев. Человек в грязной рубахе из беленого полотна - один из сбежавших острожан - ухватил лошадь под уздцы и заставил ее повернуть телегу к левой обочине - туда, куда никто из отроков сейчас не смотрел. Женщина, сидевшая в телеге навалилась сзади на возницу, почти скрыв его своим дородным телом, и сложила отрока пополам, прижав ему голову к коленям. Лошадь дернула телегу и оба - отрок и баба - вывалились на землю, прямо под переднее колесо. Острожанин с силой рванул лошадь под уздцы, и телега, чуть не опрокинувшись, переехала через тела женщины и мальчишки.

Щелкнул мишкин самострел, и острожанин, громко ахнув, свалился под ноги лошади, та испугано прянула в сторону, но заднее колесо телеги, упершись в тела отрока и бабы, не дало ей двинуться дальше. Мишка выкинул из рукава кистень, собираясь пустить Зверя вдоль колонны - около других телег тоже мелькали белые силуэты, но что-то зацепило его за плечо и рвануло вниз. Не став сопротивляться, Мишка, изобразив цирковой номер, свесился со спины Зверя вниз головой, и крюк багра, которым зацепил его острожанин, соскочил. Мужик попытался зацепить его снова, теперь уже за лицо, но не ожидая, что отрок сумеет быстро подтянуться назад, промахнулся, шагнул вперед и подставился под удар кистеня.

Мишка взмахнул оружием, но противник оказался непрост - выставил поперек удара багор и гирька, совершив пару оборотов, намотала ремень на древко. Острожанин рванул багор на себя и выдрал-таки отрока из седла, правда и сам получил при этом удар краем щита по пальцам правой руки. Упал Мишка очень неудачно, вообще-то он и вовсе должен был "встать на голову", но петля намотавшегося на багор кистеня не соскользнула с кисти руки, а развернула его уже в воздухе и он упал на левый бок, придавив телом щит. Положение хуже не придумаешь - левую руку не вытащить из локтевого ремня щита, а правая вздернута запутавшимся кистенем вверх.

Мишка попытался ударить острожанина ногой в колено, однако тот успел отдернуть ногу, потом, видимо забыв, что бос, сам пнул Мишку в бок и рявкнул от боли ободрав ступню о кольчугу. Мишка попробовал скинуть с руки ременную петлю, не вышло - та зацепилась за латную рукавицу, а острожанин быстро запустил руку за спину, вытащил из-за пояса топор и замахнулся для удара.

"Все... а как же еще сорок лет..."

Самострельный болт с хрустом вошел под левую скулу острожанина и вышел из правой щеки, мужик замер с поднятой рукой, выпустил из пальцев топор и, выкашляв прямо на Мишку кровавые брызги вперемешку с обломками зубов, рухнул, придавив телом древко багра вместе с запутавшимся ремнем кистеня.

Несколько мгновений Мишка лежал неподвижно, не веря в спасение, потом заворочался, пытаясь освободить руки. Перекатился, высвободил левую руку, поднялся на четвереньки, попробовал вытащить багор из-под тела острожанина, не вышло, плюнул и вытянул левой рукой кинжал, чтобы обрезать ремень. Не успел - кто-то сильно толкнул его и Мишка завалился на тело острожанина, а тот вдруг зашевелился и застонал. Толкнул, как тут же выяснилось, еще один острожанин, который пятясь от кого-то отбивался.

– М-мать!!! Да сколько ж вас?!!

Мишка поднялся на колени - дальше не пустил держащий за руку ремень - и дважды, с остервенелым рычанием, ударил пятящегося мужика кинжалом в спину. Раны получились неглубокие, но острожанин выгнулся назад, еще попятился и, запнувшись о тело предыдущего мишкиного противника, упал. За ним обнаружился еще один мужик в рубахе, но почему-то с мечом в руке. Мишка уже окончательно перестал что-нибудь понимать и просто метнул в него кинжал. Меч, четко выверенным движением, перехватил мишкино оружие в полете и сшиб его на землю. Тут же раздался голос:

– Совсем очумел? Чего на своих-то?

Голос принадлежал Ефрему - ратнику из десятка Игната. Понять, откуда здесь десяток Игната, и почему Ефрем без доспеха, стало для Мишки уж и вовсе непосильной задачей, он расслабленно опустился на пятки, не обращая внимания на корчащиеся рядом с ним окровавленные тела.

– Эй, парень, ты цел?
– Ефрем, было, наклонился к Мишке, потом отвлекся и двумя короткими ударами меча добил острожан.
– Слышишь меня? Встать можешь?

– Могу...
– Мишка подергал правой рукой.
– Дядька Ефрем, помоги кистень вытащить - придавило.

– Придавило его...
– Ефрем сдвинул покойника, дернул за ремень кистеня и вытащил из-под тела багор.
– Э-э, вояка! На детскую уловку попался, кто же кистенем поперек палки бьет? Но не растерялся, молодец, будь ты ратником, двоих на тебя засчитали бы, я бы подтвердил... нет, одного, но все равно молодец. Давай-ка, поднимайся, все уже - ни один не ушел.

Мишка утвердился на ногах, проводил глазами потерявшего к нему интерес Ефрема и зацепился взглядом за ратников, извлекающих из-под телеги тела женщины и отрока. Отроком оказался Зосима, он был без сознания, но сжимал в правой руке засапожник, а женщина мертва - весь правый бок ее был залит кровью, а одежда висела клочьями, видимо Зосима, даже придавленный многопудовым телом, умудрился несколько раз всадить в бабу клинок. Один из ратников плеснул отроку в лицо из фляги, Зосима со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и засучил ногами.

– Тихо, тихо, парень, все уже, все, глаза-то открой, открой глаза, говорю! Не может опомниться... как его не раздавило-то? Под такой-то бабищей, да еще колесом наехало. Плесни-ка еще... нет, надо отлежаться дать... ну-ка, взяли!

Мишка подобрал кинжал, щит, самострел, оправил на себе доспех и амуницию и принялся искать, чем подвязать подметку сапога, отвалившуюся уже почти до середины ступни - почему-то казалось, что это сейчас самое важное.

Из лесной темноты вдруг выдвинулся человеческий силуэт, Мишка дернул с плеча самострел, но это оказался Варлам - сильно хромающий и держащий в руках седло. Подойдя к телеге, он бухнул свою ношу на задок и затоптался рядом, явно не зная, что делать дальше, на Зосиму, которого уводили под руки он даже не взглянул, может быть не узнал со спины, зато Мишку опознал сразу.