Чтение онлайн

– Недоверие не мне высказано, но роду...

– Сядь, я сказал!
– Корней хлопнул ладонью по столу.
– Не недоверие это! Нам ошибки допустить нельзя... А ты Федька...
– дед сделал короткую паузу и передразнил гнусным голосом: - "Мало ли, что ты сказал?". С бояричем... с командиром сотни стрелков говоришь!

"Опаньки! А как же разжалование? Выходит правильно Алексей все истолковал? И я все правильно понял!".

– Все равно, Кирюша, - извиняться Федор даже и не подумал - ни ты, ни я этой записи... счетной не знаем. Кто ее знать может? Отец Михаил?

Про "арабские" цифры монах мог и слышать, все-таки, учился в Константинополе, но рисковать Мишке не хотелось - а вдруг не слыхал? Тогда неизбежен вопрос: "А откуда знает отрок Михаил?". Да и арабское начертание было несколько иным.

– Деда!
– Мишка забыл об официальном тоне.
– Позови кого-нибудь из крестников или любого отрока из первого десятка. Они эту запись тоже знают.

– Кхе! Но учил-то их ты!

– А откуда ты сам эту запись знаешь?
– угадал мишкины опасения Федор.
– Никто не знает, а ты и... Журавль знаете. Это как?

"Поздравляю, сэр Майкл! "Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу".

– Я эту запись сначала у иноземных купцов в Турове видел, а потом на чертеже земель, который у журавлевских соглядатаев нашли.
– Мишка пожал плечами, словно речь шла о каких-то совсем незначительных вещах.
– Ну, кое-что сам додумал.

– Кхе... додумал он...

– Погоди, Кирюш, пусть отроков позовет.
– Федору, похоже пришла в голову какая-то идея.
– Найдем, как проверить.

– Лавруха, позови, кого поблизости найдешь!
– скомандовал Корней.
– А ты, Михайла, пока проверять будем, ни слова, ни звука. Вообще, отойди-ка вон туда, чтобы они тебя и не видели.

Мишка уже собрался отойти в указанный угол, когда боярин Федор велел:

– А расставь-ка ты шлемы по... старшинству, что ли. Вот этот сто девятый, да? Тогда, те, что меньше в эту сторону, а те, что больше - в эту. И по порядку.

Мишка расставил шлемы в порядке убывания номеров - сто девятый оказался самым большим - и отошел в угол. Через некоторое время в горницу просунулся Лавр.

– Троих нашел, батюшка. Хватит?

– Давай по одному!

Первым "экспертом" оказался Роська. Он, по приказу боярина Федора, быстренько зачитал номера шлемов: 53, 66, 67, 79, 82, 91, 102 и 109.

– Гм, последний, значит, сто девятый?

– Так точно, боярин!
– бодро отрапортовал Роська.

– Ага.
– Федор благосклонно кивнул.
– А какое самое большое число можно этими литерами записать?

– Какое угодно, только цифр больше будет, чем здесь!

– Нет, четырьмя литерами, сколько записать можно?

– Девять тысяч девятьсот девяносто девять!

– Вот, как ... ну а тьму записать можно?

– Нет, боярин, пять цифр понадобится.

– Так, значит...
– Федор задумчиво поскреб в бороде.
– А скажи-ка отрок...

– Урядник Василий!

– А скажи-ка нам, урядник Василий... вот этот шлем девяносто пятый...

– Девяносто первый, боярин!

– Да, девяносто первый, а как будет, к примеру, девяносто девятый?

Роська поискал, чем писать, потом макнул палец в миску с водой, стоящую под светцом и вывел цифры прямо на столе.

– Почему две?
– тут же прицепился боярин Федор.
– Здесь везде по четыре литеры!

Роська недоуменно оглянулся на Мишку, но тот демонстративно уставился в стену.

– Так, боярин... это же нули.

– Ну и что?

– Первый ноль означает, что нет тысяч, а второй, что нет сотен.
– Принялся объяснять Роська.
– Десятков девять и единиц девять, вот и получается девяносто девять. А вот сто второй. Тысяч тоже нет, вместо них ноль, сотня одна - вот единица, десятков опять нет, вместо них ноль, а единиц две - вот двойка.

– Угу...

Боярин Федор снова полез в бороду - сказанное Роськой совершенно не укладывалось в систему его понятий о счете и числах. Вместо привычных литер "червь" и "фита" на столе перед ним были нарисованы две совершенно одинаковых хвостатых загогулины, означавших, по словам мальчишки число девяносто девять. Да еще какой-то непонятный "ноль", который, оказывается, означает полное отсутствие чего-то там... а зачем он тогда вообще нужен?

Мишке, в свое время, стоило огромного труда внедрить в головы отроков позиционную систему счисления. Дело дошло даже до игры в "солдатики", когда на столе выстраивались десятки и сотни глиняных фигурок.

– Так... Василий... и для чего тогда надо было делать запись из четырех литер, если две левые... ничего не значат?
– Формулировка вопроса явно далась боярину с трудом.

– Ну почему же не значат?
– Роська умел быть въедливым, как пожарный инспектор.
– Они значат, что тысяч нет и...

– Ладно, ладно... значат, так значат...
– Федор утер со лба пот, а Коней глянул на Роську, как на заразного больного.
– Но зачем четыре литеры, если, как я понял, можно обойтись двумя? Я ведь правильно понял?

– Да, боярин, можно. А зачем...
– Роська надолго задумался.
– Не знаю, зачем, но для чего-то надо было. На железе же цифры выбивали, не просто же так.

– А подумай-ка еще!
– влез в разговор Корней.
– Гляди: ровно-то как выбито, аккуратно! Это труда-то сколько! И на каждом шлеме. Ну не зря же силы и время тратили?

Роська, за отсутствием растительности на лице, полез скрести в затылке, а Мишка, почему-то вспомнил, об оригинальной привычке Стерва чесать, в аналогичной ситуации, поясницу.

– Ну, не знаю, - неуверенно произнес, наконец, Роська - может быть, про запас?

– Какой запас?
– чуть не хором вопросили Федор и Корней.

– Это... если они еще больше шлемов делать собирались... Ой! У Журавля что, тьма шлемов накована?

– ... !!!

Мишка даже и не представлял себе, что боярин Федор способен столь витиевато сквернословить, впрочем, Корней от приятеля юности не отстал, и, хотя озвучивали они разные тексты, дуэт получился, просто "не в сказке сказать, ни пером описать". Роська уставился на начальство со смесью испуга и удивления - слыхать-то он еще и не такое слыхал, но ругань-то была реакцией на его слова, вроде бы, никакой крамолы в себе не содержавшие!