Чтение онлайн

«Ну, какой я — Михелс? — вспылил как-то Николай Петрович. — Его тотальный футбол основывается на игроках-универсалах, где каждый может и в атаку пойти, и в защиту встать, и поменять свою позицию на поле. А у меня Мирзоян и Пригода — домоседы, Гаврилов и Черенков — в отборе почти не работают, и Шавло с Заваровым в редкие минуты уходят со своих бровок. В чём-то мы на „Аякс“ похожи, так как играем, опираясь на тотальный контроль мяча, но не более».

— Ну, Никонов и прохвост, — хохотнул Андрей Старостин, сидя на переднем сиденье клубного спартаковского автобуса. — Я тут бегал, пробивал его песни, а он, оказывается, наколотил уже 34 мяча. Большая статья, большой сюжет, ну, прохвост. Коля, скоро мы тронемся?

— Сейчас последние футболисты из раздевалки выйдут, и двинем в Тарасовку, — отмахнулся Николай Старостин. — Все пришли? — спросил он, окинув взглядом задние ряды автобуса.

— Все, нет только Никонова, Гаврилова, Заварова и Калашникова, — отчитался Женя Сидоров.

— Черенков, Фёдор, будь другом, сбегай, подтолкни их под одно место, нам уже всем пора ужинать, — проворчал Николай Петрович.

— А их в раздевалке нет, — ответил за друга Сергей Родионов. — Они ещё раньше куда-то за газировкой выскочили.

— Я же тебе, Коля, говорил, что твой Никонов — это первостатейный прохвост, — захохотал Андрей Старостин. — Теперь они за этой газировкой до утра ходить будут. Ха-ха.

— Двигай, Матвеич, — обратился Николай Старостин к водителю клубного автобуса, махнув рукой. — Я им завтра устрою газировочку.

«Музыка на-а-ас связала / Тайною на-а-ашей стала», — пели со сцены ресторана гостиницы «Юность» девчонки: Маша, Олеся и Кристина. И моя танцовщица Маша сегодня солировала, так как после подписания соответствующих документов роли в музыкальной группе «Мираж» поменялись. Кстати, в ресторан в этот субботний вечер я, Гаврилов, Заваров и Калашников пробились с большим трудом. Вахтёр на дверях признал в нашей маленькой компании футболистов московского «Спартака», который, по его словам, сейчас играет сильнее, чем сборная СССР. Естественно, все столики к тому моменту были уже заняты, и мы скромно разместились на барных стульчиках около барной стойки.

— Ох и вставит нам «диду» по первое число, — проворчал Саша Заваров, хмурясь, но посасывая молочный коктейль, ибо алкоголь я ему пить запретил, отлично осознавая, что он всё равно втихаря хряпнет.

— «Дед» — мужик мудрый, — возразил Юра Гаврилов. — Он горячку пороть не станет. Пожурит немного, покричит, погрозит пальцем или кулаком. И чё теперь, из-за этого в самоволку не ходить?

— Юрий Васильевич, прав, — поддакнул я. — Нас с понедельника запрут на базе вплоть до воскресенья, до матча с румынами. Так что сегодня мужики гуляем, сегодня можно. Но в пределах разумного. И ты встряхнись, — пихнул я в бок Сашу Калашникова, который тяжело вздыхая, искоса поглядывал на танцовщицу Олесю. — Вон смотри барышня в твоём вкусе, — я указал на один из ближайших к бару столиков.

— Самое главное обрати внимание какие у неё большие глаза, третий размер, не меньше, — захохотал Гаврилов.

— Отвалите, — прорычал Калашников и, залпом опрокинув стопку коньяка, попросил у бармена ещё.

— Не нравится мне наш Калаш, — шепнул на ухо Юрий Гаврилов.

— Пусть сегодня как следует нарежется, завтра проспится, а послезавтра в Тарасовке будет пахать как вол, — прорычал я. — Надумал после завершения сезона в ЦСКА свалить. Я ему свалю.

— Правильно, нам самим «волы» нужны, — хохотнул неунывающий Гаврилов. — Кстати, а это идея. А если Клаша перевести в опорную зону? Давай посоветуем «деду»? — огорошил меня наш штатный балагур.

— Если учесть, что впереди еврокубки, а у нас всего три толковых защитника, то это имеет смысл, — закивал я. — А Хидя перейдёт в центр защиты с опцией — подключения в атаку.

— А шо, это идея, — хитро улыбнулся Заваров. — Кохда центральный защитник прибехает к воротам соперника — это всехда сюрприз.

— В понедельник обмозгуем, — согласился я.

И тут на сцене музыканты заиграли новую композицию «Звёзды нас ждут», и большинство посетителей ресторана, побросав выпивку и закуску, потянулись на танцпол. Пошёл танцевать и я, чуть ли не насильно потащив с собой Александра Заварова, чтобы тот с молочного коктейля случайно не перешёл на коньячок. Пробившись поближе к сцене, я помахал рукой Маше, и та, кивнув мне в ответ, запела:

Ночь закрыла прошлого листы.

Одни мы в мире я и ты.

В руке твоей моя рука…

— Отличный музон, — крикнул мне в ухо наш новобранец из Ворошиловграда и, подняв руки вверх, стал танцевать некую смесь ламбады и гопака.

«Нормальный», — крякнул я про себя, ещё раз убеждаясь, что такое неприхотливое творчество с лёгкостью разлетится по стране и будущие шумные гастроли гарантированы. А вот нужно ли мне с головой окунаться в этот шоу-бизнес, где возможны разные криминальные разборки — это ещё очень большой вопрос. Деньги, само собой, лишними не будут, ведь надо и квартиру Тамаре купить и сделать задел на будущее. Ведь пока что футболом в СССР много заработать нельзя, не те времена. Ещё не скоро разные футбольные бездари, сидя на лавке, будут получать миллионы. Но какова будет цена этих денег из шоу-бизнеса? Как бы не надорваться.

— Мальчики, а мы к вам, — ко мне и Заварову протиснулись две подвыпившие дамы.

— А шо? Мы только за, — захохотал Александр.

Я же прежде всего покосился на Машку, которая с высокой сцены всё видела, и подумал: «Ничего, путь немного поревнует, ей полезно. Да и не факт, что мы с ней надолго вместе. Хоть музыка нас и связала и тайною нашей стала».

Из ресторана мы в прямом смысле слова выползли ровно в полночь, когда по народным преданиям оживает вся нечистая сила. Почему выползли? Потому что Саша Калашников еле держался на ногах и Юре Гаврилову, который тоже немного перебрал, приходилось его активно поддерживать. А ещё Саша Заваров вывел под руки двух весёлых дам, что требовали продолжение банкета и тоже покачивались на слабеньком московском ветру. Лично я вполне уверенно, так как был абсолютно трезв, вёл под руки бывших танцовщиц из варьете, а ныне солисток «Миража» — Машу и Олесю.

— Сейчас поймаю машину и отправлю этих гавриков в Сокольники, — кивнул я на своих одноклубников. — А потом провожу и вас.

— Поезжай куда хочешь, — прошипела Машка.

— Ну, это правда не мои знакомые, — улыбнулся я, кивнув головой в сторону Заварова и двух малознакомых барышень, которые в этот момент игриво чмокнули нашего юного полузащитника в две его розовые щёчки.

— В первый раз вижу, как моя подружка переживает из-за молодого человека, — захихикала Олеська.

— Это не смешно, — обиделась Маша. — Нам с тобой, Володя, наверное, надо о многом поговорить.

— Возможно, — пожал я плечами.

И через секунду произошло то, чего я меньше всего хотел и меньше всего ожидал. Из небольшого парка, что был разбит напротив гостиницы «Юность», вышла пятёрка молодых и крепких парней. И не смотря на плохое уличное освещение, одного из них я моментально узнал — это был бывший дружок танцовщицы Маши. И направились они в нашу сторону явно не в поисках, как пройти в библиотеку, спросить время или попросить закурить. Маша и Олеська мгновенно напряглись и, сделав шаг назад, чисто интуитивно спрятались за мою спину.

— Здорово, боксёр, — усмехнулся этот патлатый и модно одетый парень — Или футболист? Как тебя теперь правильно называть?

«Эпическая сила, — подумал я. — Мои парни пьяненькие, еле держат боксёрскую стойку, а, следовательно, нам сейчас накостыляют, а потом скажут, что нас было четверо против пятерых. Вот зараза».

— Можно ваше величество, можно ваше благородие, — прорычал я, готовясь к драке. — Сразу предупреждаю, у меня серьезные связи и длинные руки. Поэтому советую сначала хорошо подумать, чем раскапывать топор войны.