Чтение онлайн

Телевизионная съёмочная бригада приехала в Тарасовку около 12 часов дня. Возглавлял эту группу сотрудников «Останкино» Николай Николаевич Озеров, которому всё на нашей базе было давным-давно известно. Поэтому писать интервью с руководителями команды, с братьями Старостиными, он решил на берегу реки Клязьмы. Уж не знаю, о чём они там говорили, но когда телевизионщики спустя час вернулись на тренировочное поле, то вся наша красно-белая дружина уже была мокрая от пота и из-за осенней распутицы грязная с ног до головы. Приехавший с Озеровым режиссер, как только увидел наши чумазые лица, тут же замахал руками и заголосил, что снимать такое нельзя, ибо народ у телеэкранов такие художества не поймёт.

— Всем в душ, переодеваться и снова на поле, — пророкотал Николай Старостин.

«Вот и замечательно, вот и превосходно», — подумал я и, подойдя к Николаю Озерову и товарищу режиссёру, предложил:

— У меня есть замечательная идея. Пока у вас незапланированная пауза в съёмочном процессе, запечатлейте музыкальную группу «Мираж». Они уже в нашей столовой поставили инструменты и готовы для вас спеть.

— Что спеть? — скривил лицо режиссёр. — Футбольный марш?

— Аха, закаляйся, если хочешь быть здоров, — буркнул я.

— Никон, не дерзи, — прошипел на меня Старостин.

— Дело в том, что наш московский «Спартак» с этой музыкальной группой давно сотрудничает, — протараторил я. — Лично я, прямо здесь в Тарасовке написал несколько песен для этих талантливых ребят, и теперь они с большим успехом выступаю на разных московских площадках.

— Володя, это шутка? — улыбнулся Озеров.

— Николай Николаевич, когда есть на руках сертификаты из агентства по защите авторских прав, то уже не шутки, — совершенно серьёзно ответил я.

— А что? — вдруг заулыбался вечно хмурый режиссёр. — Это интересно. Футбол, футбол и вдруг музыка. Мужики, сматывай провода, идём в столовую.

— Доведёшь ты меня, Никон, до инфаркта, — пробормотал мне в спину «дед».

— Вы нас всех, Николай Петрович, ещё переживёте, — хохотнул я и побежал следом за телевизионщиками.

Надо сказать, что номер художественной самодеятельности от Гены музыканта, его двух коллег и трио хорошеньких девушек, режиссёру очень даже понравился. Правда, сначала на губах этого странного товарища гуляла пренебрежительная и снисходительная улыбка, но когда девчонки спели «Музыка нас связала», а затем «Солнечно лето», то у телевизионного режиссёра глаза полезли на лоб. И пока я не показал ему документы, что эти песни написаны именно мной, он разрешения на съёмку не давал.

Зато потом в прямом смысле слова закипела работа. И по задумке режиссёра Николай Озеров должен был у меня спросить: «Володя, а чем вы занимаетесь в свободное от игр и тренировок время?», а я должен было ответить, что у меня есть интересное хобби, и что я пишу музыку для своих хороших друзей. Далее камера переезжала на музыкантов и те пели только припев песни «Музыка нас связала». Но тут вдруг захандрила техника, затем у оператора кончилась плёнка, потом случилось что-то с осветительными приборами. В общем, коротенький эпизод с «Миражом» снимался ещё один час. Кстати, затем режиссёр попросил оператора отдельно снять ещё две песни: «Солнечное лето» и «Звёзды нас ждут». Чему я был откровенно рад.

Однако когда телевизионщики во второй раз вернулись на тренировочное поле, то вся красно-белая дружина вновь была грязная с головы до ног. Николай Петрович Старостин схватился за голову и приказал снова всем идти в душ и снова переодеваться. После чего «дед» пригласил всех сотрудников телевидения отобедать, чем Бог послал.

— Как оцениваешь выступление? — спросил меня Гена музыкант, складывая электроорган в багажник совей «Волги».

— Молодцы, — откровенно признался я. — Девчонки тоже высший класс. Я сунул двадцатку телеоператору, и он обещал показать это видео в редакции музыкальных программ. Вроде какая-то новая рубрика появилась «Молодёжь на эстраде». Так что всё пока идёт по плану. Что с кассетами? Напоминаю, что мне нужно ровно сто штук.

— Музыкального материала маловато, — хитро прищурившись, пробубнил музыкант.

— Восьми песен на первых порах будет достаточно, — отчеканил я каждое слово. — Остальную часть кассеты добьёте каверами ритмов иностранной эстрады. Учти, Геннадий, к декабрю, когда у меня закончится футбольный сезон о «Мираже» должны знать и слышать в каждом уголке Советского союза. Так как в декабре мы начнём большой гастрольный тур. Поэтому кассеты, хотя бы среднего качества, нужны уже в этом месяце.

— Придумаю что-нибудь, старичок, придумаю, — усмехнулся он.

И я, закончив дела с руководителем музыкальной группы, подошёл к Маше, с которой мы в эту субботу не очень хорошо расстались. Тем не менее бывшая танцовщица из варьете выглядела бодрой и весёлой.

— Ты как? — спросил я.

— Отлично, видишь — пою, — улыбнулась она.

— Этот твой бывший «покровитель» не достаёт?

— Ты же его так здорово отделал, что теперь он не скоро появится, — хмыкнула девушка. — Вон иди, кажется, тебя зовут.

Я оглянулся в сторону нашего жилого корпуса, откуда потянулись на поле мои партнёры по команде и отобедавшая, чем Бог послал, телевизионная бригада.

— Ладно, созвонимся, — буркнул я. — У нас в среду матч, придёшь?

— Нет, не люблю футбол, — выдавила из себя улыбку Маша.

«Всё правильно, — подумал я, посеменив на тренировочное поле, — в шоу-бизнесе нет ничего лучше чётких и деловых отношений. И нет ничего хуже, когда смешивается работа и личная жизнь. От этого возникает путаница, чехарда и из-за излишних эмоций страдает конкретное дело».

В среду 10-го октября в Москве заметно потеплело. Температура столбика поднялась до плюс 8-и градусов Цельсия, и возможно, по этой причине на Центральном стадионе имени Ленина случился самый настоящий аншлаг. Однако, не смотря на то, что ЦСКА считался номинальным хозяином поля, наших спартаковских болельщиков было подавляющее большинство. Из-за чего скандирование «Спартак — чемпион» в разы перекрывало клич «Красно-синий — самый сильный».

Кстати, армейцы вышли на поле именно в красных футболках, синих трусах и красных гетрах. А нам, как номинальным гостям, пришлось довольствоваться полностью белой формой с большой красной полосой на груди. Впрочем, я и Юрий Гаврилов, как пообещал «дед», начали матч, сидя на скамейке запасных, и наша сегодняшняя бело-красная форма была скрыта под курткой и спортивным трико.

— Какие-то нехорошие у меня предчувствия, — шепнул Гаврилов. — Кстати, сегодня во сне на меня напала чёрная и злая собака. Не к добру это, Володя, ох не к добру.

— Дикие суеверия народов крайнего севера, — отмахнулся я. — Дасаев как всегда в рамке. В защите самое, что ни на есть привычное сочетание: Романцев, Пригода и Мирзоян. Полузащита так же почти не пострадала: Хидиятуллин, Шавло, Сидоров, Черенков и Заваров. Ну, а в атаке Родионов с Калашниковым что-нибудь да придумают. Справятся парни сегодня и без нас, — пробурчал я, покосившись на трибуну, которая находилась за нашей спиной, и где на первых рядах сидело всё футбольное и спортивное начальство страны.