Чтение онлайн

Как никак матч с ЦСКА предварял подготовку сборной к товарищеской игре против Румынии и к главному отборочному поединку против сборной Финляндии. Поэтому на лужниковский стадион пожаловали: председатель федерации футбола Борис Федосов, члены тренерского совета Виктор Понедельник и Никита Симонян, второй главный тренер сборной Константин Бесков, начальник управления футбола Вячеслав Колосков, глава Спорткомитета Сергей Павлов и его заместитель Валентин Сыч. А ещё на это старейшее футбольное дерби пришли посмотреть ветераны спорта: Всеволод Бобров, Эдуард Стрельцов, Лев Яшин, Александр Севидов, который сейчас писал для еженедельника «Футбол-Хоккей», и которого в начале сезона турнули из московского «Динамо» после планового турне команды по США.

Тем временем, пока я разглядывал трибуну, наши парни уже разыграли мяч с центра поля. И я себя тут же поймал на мысли, что отвык смотреть футбол со скамейки запасных. Сидя на лавке, вся игра видится по-другому, всё какое-то плоское и далёкое. Единственное что сохраняется, это эмоции и переживания. И когда твои партнёры по команде бегут в атаку или отсиживаются в обороне, ты тоже мысленно играешь вместе с ними.

«Черенков пас на Сидорова, Сидоров на Хидиятуллина, Хидя пас налево Сергею Шавло, — забубнил я про себя. — Шавло вернул мяч Сидорову, Сидоров в зону атаки на Калашникова, потеря. Куда попёрли с открытым забралом? За мяч надо цепляться и минуты три его держать! Хидиятуллин перехват, хорошо. И тут же неточный пас на правый фланг Заварову. Опять потеря, ё-моё».

— Вы почему на лавке? — спросил, подойдя к нам, Никита Симонян. — Юра, Володя, что случилось?

— В субботу попили газировочки не той маркировки, — с серьёзным видом ответил Гаврилов. — Теперь врачи рекомендуют избегать высоких физических нагрузок. Вот мы и отдыхаем, набираемся сил.

— Накапливаем спортивную злость, — поддакнул я.

— Коля, что за дела? — Симонян моментально накинулся на нашего 77-летнего главного тренера. — Что у вас там, в Тарасовке, с газировкой происходит?

— Подожди, Никита Палыч, подожди, — привстал с лавки Николай Старостин, так как на поле в этот момент наши парни совершили очередную потерю и мяч подхватил нападающий ЦСКА Юрий Чесноков.

Этот реактивный и коренастый футболист армейского клуба на данный момент являлся лучшим бомбардиром и лидером атак красно-синих. И многие защитники других команд именно из-за него получали нагоняй от своих наставников. Вот и сейчас Чесноков в центре поля ускользнул от подката, что исполнил Вагиз Хидиятуллин, и очень резво пошёл с мячом в первую свою контратаку. На него моментально выдвинулся Саша Мирзоян, который грамотно не стал выбрасываться, а, попятившись спиной, стал выжидать удачного момента, чтобы выбить мяч из-под ноги этого нападающего ЦСКА.

Однако Юрий Чесноков не растерялся, он показал пару обманных финтов, и резко ушёл в правую сторону. И Мирзоян, стараясь сыграть чисто, Чеснокова откровенно упустил. Сектор армейских болельщиков мигом закричал и засвистел, подбадривая своего нападающего, который продвинулся ещё дальше к границам нашей штрафной площади. И как только на Чеснокова выдвинулся Сергей Пригода, тот ловко прокинул мяч ещё дальше направо своему одноклубнику, полузащитнику Анатолию Коробочке.

Армейский футболист со смешной фамилией мгновенно ускорился, и примерно с 18-и метров без сопротивления пробил по воротам Рината Дасаева. Мяч, выпущенный, словно из пушки, просвистел по воздуху и, зацепив перекладину ворот, опустился в сетку. Дасаев немного запоздало прыгнул, покричал на защитников, Мирзояна и Пригоду, и, вытащив мяч из сетки, пнул его в направлении центра поля. А армейские болельщики всё это время с большим удовольствием кричали обидное для нас слово: «гол».

— Мяч в ворота команды «Спартак» забил Анатолий Коробочка, номер шесть, — меланхолично произнёс диктор по стадиону. — Счёт 1:0 в пользу команды ЦСКА.

— Я же тебе говорил, что чёрная собака — это не к добру, — прошипел мне на ухо Юрий Гаврилов.

— Ещё вагон времени, — хмыкнул я, а сам подумал, что игры у команды нет и рано пока Фёдору Черенкову в одиночку дирижировать всей красно-белой дружиной, его звёздное время ещё не пришло.

— Коля, что за дела? — повторил свой вопрос Никита Симонян. — Почему Гаврилов и Никонов не играют?

— Газировки давеча перепили с высокой концентрацией углекислых газов, — хмыкнул Николай Петрович Старостин. — Пусть немного отдохнут и остынут. Им полезно.

— Аморалка что ли? — догадался Симонян. — Тогда пусть отдыхают, правильно.

«Может быть это и правильно, но зачем сразу нас двоих держать на лавке? — подумал я, покосившись на „деда“. — Посадил бы „на банку“ меня одного. А то парни на поле не знаю, что с мячом делать».

И в подтверждении моих невесёлых мыслей, как только возобновился матч, инициативой снова завладели футболисты ЦСКА. Парни в красно-синей форме за счёт большего желания и большей активности успевали перекрывать все игровые ходы моих партнёров по команде. Только-только сделают несколько хороших передач Заваров, Черенков, Сидоров и Шавло и снова потеря мяча. Потому что в командных взаимодействиях пропала «изюминка», нет на поле Гаврилова и некому развернуть атаку в неожиданном непредсказуемом русле. Нет меня и некому пробежать через все зоны и создать на определённом участке поля численное преимущество. А много и продуктивно перемещаться, распихивать локтями и бороться за мяч армейцы умеют лучше «Спартака».

— Худо дело, Никон, худо, — проворчал Юрий Гаврилов, видя как к 30-ой минуте, ЦСКА полностью прижал нашу красно-белую дружину к воротам.

Фланговые игроки соперника, Коробочка и Петросян, теперь почти без сопротивления то и дело навешивали мяч в штрафную Рината Дасаева. И пока команду спасало то, что форварды армейцев, Чесноков и Аханов, не выделялись богатырским ростом, и раз за разом то Сергей Пригода, то Вагиз Хидиятуллин, выигрывая борьбу на втором этаже, головой выносили мяч куда подальше.

— Как же так? — прорычал я, когда на 40-ой минуте мяч в кои-то веки дошёл до моего друга, нападающего Саши Калашникова, но он не смог сыграть в стеночку с Серёжей Родионовым и убежать один на один.

Тем временем спартаковские болельщики на стадионе, которые заплатили за билет свои кровные деньги, начали недовольно свистеть. А кое-где послышались гневные выкрики с требованием выпустить Гаврилова и Никонова на поле. Зато болельщики ЦСКА, сидящие на вираже, задорно скандировали: «Красно-синий — самый сильный! Вперёд, ЦСКА Москва!».

И в одной из последних атак первого тайма под эти подбадривающие кричалки болельщиков красно-синие завоевали право на подачу углового удара. «Вот это уже очень серьёзно, — подумал я и встал с лавки. — Сейчас прибегут из защиты два армейских гренадёра Василий Швецов и Юрий Аджем, и у наших ворот станет очень жарко».

— Чё устал сидеть? — усмехнулся Гаврилов.

— Аха, попу до мозолей натёр, — пробурчал я.

И через несколько секунд произошло всё то, чего я больше всего опасался. Аджем и Швецов, словно две башни, расположились в районе 11-метровой отметки, где их прихватили Хидиятуллин и Пригода. А потом пошёл навес от нашего левого углового флажка. И самые высокие футболисты обеих команд, ожесточённо расталкивая друг друга локтями, пошли на мяч. Пошёл на мяч и Ринат Дасаев. И когда на левом углу нашей вратарской площади скопилось множество футболистов в красно-синей и бело-красной форме, Дасаев, в кого-то воткнувшись, до мяча просто-напросто не дотянулся. А этот капризный мяч каким-то неумолимым образом скользнул ещё дальше и приземлился точно на голову невысокого Анатолия Коробочки. Армейцу даже бить не пришлось, мяч сам срикошетил в сетку наших ворот.

— Гоооол! — радостно запрыгали на трибунах болельщики ЦСКА, и диктор по стадиону объявил, что армейская команда повела со счётом 2:0.

Но на этом пропущенном мяче неприятности не закончились. Сразу после свистка на перерыв за правый бок схватился Олег Романцев. Я покосился на Николая Петровича Старостина, и мне его откровенно стало жаль.

В раздевалке во время 15-минутного перерыва стояла гнетущая тишина. Над Романцевым, который лёг на массажную кушетку, колдовал спортивный врач Виктор Челноков. А шутник и балагур Юра Гаврилов старался не ляпнуть лишнего, дабы не навлечь на себя гнев партнёров по команде. Братья Старостины, Николай, Андрей и Александр, отошли в самый дальний угол и тихо о чём-то совещались.