Чтение онлайн

— Слышимость в пределах видимости! — хохотнул Гаврилов.

— Песня посвящается… — тяжело вздохнул я, всё ещё не зная, что сыграть. И тут мой взгляд упёрся в довольное лицо Николая Караченцова, который тихо беседовал со своими поклонниками. Поэтому все вопросы, что петь, отпали сами собой. — Песня посвящается прошедшему лету, наступившей осени и предстоящей зиме, — закончил я небольшое вступление и заиграл «Кленовый лист»:

В путь-дорогу птицам пора,

Птицам снится юг.

Жёлтый лист кленовый вчера

Сел в ладонь мою.

Кто-то мне пусть скажет в ответ —

Ничего такого здесь нет.

Жёлтый лист, как птица, вчера

Сел в ладонь мою…

— Отличная вещь, — зашептал Гена музыкант, пока мне аплодировали все те, кто собрался в данный момент в нашей клубной столовой. — Мы её тоже готовы включить в репертуар.

— Обсудим, — кивнул я ему и поклонился всей почтеннейшей публике. — А теперь выступят профессионалы, лидер танцевального московского сезона, группа «Мираж»! — гаркнул я. — Танцуют все!

Уже поздно вечером, когда гости разъехались по домам, в мою комнату заглянул Саша Калашников. Он принёс из столовой тёплое молоко и две сдобные булки. Наш врач утверждал, что такое молоко помогает заснуть. Не знаю, может быть и помогает. Но лично я и после горячего растворимого кофе засыпал великолепно. А вот мой друг старался рекомендациям врача следовать неукоснительно. Вот и сейчас прежде чем поговорить по душам, он чуть ли не залпом выпил полный стакан молока.

— Слушай, Вова, скажи честно, — забубнил он, — пойдёт у меня в опорной зоне? Смогу я проявить себя как опорник?

— Пойдёт, — утвердительно кивнул я. — В отборе ты действуешь цепко, игру читаешь грамотно, понимаешь в какой момент пойти на перехват мяча. Я думаю, ты и на фланге обороны сможешь заиграть.

— Куда, б…ть, мне ещё перейти?

— В оборону, и не надо этого стесняться, — проворчал я. — Крайний защитник, перемещаясь по всему флангу, может очень здорово сыграть и в атаке. А вот опорнику, когда впереди действуют Гаврилов и Черенков, лучше всего сидеть дома. А что тебя беспокоит?

— Хочу закрепиться в основе «Спартака» и заиграть в сборной, — откровенно ответил мой друг. — Тебе хорошо, ты — без пяти минут звезда. Если проведёшь карьеру без серьёзных травм, то многого добьёшься. А как быть мне?

— Работать и реально оценивать свои силы, — пожал я плечами. — Скоро еврокубки, 24-го октября играем с португальской «Боавиштой». Эта команда — крепкий европейский середняк, и против португальцев придётся действовать в четыре защитника. Вот и думай.

— Понятно, — крякнул Калашников. — Слушай, а что ты там актрисам на прощанья наплёл? Клинья к ним побивал, пока Машка болеет?

— Какие клинья? — удивился я. — Алфёрова — это жена Александра Абдулова, а у Елены Шаниной роман, кажется, со Збруевым. Я их на завтрашний футбол пригласил.

— И всё? — удивился мой друг.

— Всё, иди спать, — отмахнулся я. — Завтра серьёзный матч.

В воскресенье 14-го октября за полчаса до выхода на Центральный стадион имени Ленина, два наших главных тренера наконец-то назвали стартовый состав. Константин Бесков и Николай Старостин ещё на спартаковской базе начали ругаться по поводу своего видения сегодняшней товарищеской игры против сборной Румынии. Бесков настаивал на том, чтобы в атаку с первых минут вышли Виталий Старухин и Валерий Петраков, а мне, как лучшему бомбардиру чемпионата Константин Иванович отводил роль «подносчика снарядов», то есть ставил на место левого полузащитника вместо Сергея Шавло. Кроме того он хотел, чтобы в защите сборная предстала в следующем сочетании: спартаковец Сергей Пригода, московский динамовец Александр Бубнов и армеец Юрий Аджем.

А Николай Старостин требовал не трогать наигранный месяцами спартаковский ансамбль и предлагал полузащиту оставить без изменений, в атаку направить связку Сергей Родионов и ваш покорный слуга, Владимир Никонов, а в защите к Пригоде и Мирзояну добавить только Бубнова, который наш спартаковский стиль понимал лучше всех. В таком случае Ринату Дасаеву будет проще командовать защитными построениями. В конце концов, в спор вмешался Андрей Петрович Старостин и из варианта, что представил его брат Николай, вычеркнул молодого да раннего Родионова, а вместо него вписал опытного и обстреленного второго бомбардира чемпионата СССР Виталия Старухина.

— Виталий Владимирович, — сказал я в раздевалке, разминая и растягивая мышце ног, рук и всего остального тела, — первые две или три минуты команда работаем над контролем мяча. Поэтому ты, как центрфорвард, стоя спиной к воротам, одним касанием мяч принимаешь, вторым откидываешь его назад.

— Кому? — поинтересовался Старухин, который в чемпионате забил уже 22 гола.

— Отвечаю на поставленный вопрос, — улыбнулся я, пытаясь сесть на вертикальный шпагат. — Под тобой будут много и продуктивно перемещаться: Юрий Гаврилов, Фёдор Черенков и я.

— А потом?

— Ближе к третьей минуте в отбор должны будут втянуться многие игроки соперника, которому надоест изображать из себя зайчика, что бессмысленно гоняется за мячом. И тогда по левому флангу вперёд пойдёт Серёжа Шавло, а по правому Саша Заваров. После чего вся наша команда разом включается в работу и всеми силами прёт в атаку.

— А если они в отбор не втянуться? — упрямо пробубнил Виталий Старухин.

— Тогда мы их постепенно прижмём к воротам и начнём планомерную осаду, — снова улыбнулся я, от растяжки перейдя к более активным прыжкам на месте.

— Никонов, к тебе на проходной пришли! — крикнул, заглянув в раздевалку один из работников стадиона.

«Неужели Машка пожаловала?» — подумал я и, накинув на себя олимпийку, пошагал на проходную.

— Куда? — поймал меня в дверях «дед».

— Намедни писал в спортлото, наверное, ответ прислали, — хохотнул я и пулей вылетел в коридор.

А тем временем стадион уже вовсю жил своей бурной и беспокойной жизнью. Даже здесь в подтрибуном помещении слышался людской гул, которые ни на секунду не прекращающийся. По последним данным на мачт пришло что-то около 60-и тысяч человек. И такой наплыв зрителей во многом связывали с успешной игрой «Спартака» в чемпионате СССР. Помниться в 70-е годы сборную страны называли примерно так: «Мунтян, Поркурян и девять киевлян». Так вот на данную минуту в сборной было девять спартаковских москвичей, а роли Мунтяна и Поркуряна исполняли Бубнов и Старухин. И по сути народ пришёл смотреть на «Спартак», который в последнем туре героически разбил московский ЦСКА.

— Привет, старичок! — поздоровался со мной Гена музыкант.

— На футбол пришёл? Провести? — откровенно удивился я, увидев музыканта на проходной.

— Да какой, кхе, футбол? — отмахнулся он. — Мне сегодня с телевидения позвонили. Завтра к 12-и приглашают на съёмку. Сработала твоя идея, старичок, скоро заживём! — с жаром прошептал мой партнёр по шоу-бизнесу. — Поедешь с нами?

— Постараюсь, — кивнул я головой. — Хотя в среду матч чемпионата, могут и на базе запереть. В общем, поздравляю, — я пожал руку музыканту. — Что с кассетами?