Чтение онлайн

— Как будто сам не видишь, — довольно оскалился ведьмак. — Вырос пацан, настоящий мастер-ведьмак теперь.

— Я-то вижу. Поди-ка сюда, Шку… Алан.

Парень подошел к нему, и вопросительно приподнял бровь.

— Зачем ты приехал?

— Тренироваться с лучшими, — пожал он одним плечом. — Десятину завести, ну и на зимовку останусь, понятное дело. Академию я закончил, так что сидеть там зимой не хочу.

— Значит, тренироваться… — Симеон о чем-то изрядно призадумался. — Первую сферу ты прошел быстро, это хорошо, и теперь хочешь понять, куда дальше идти. Так?

— Так, — кивнул Алан.

— Тогда, будем по утрам звенеть мечами. Со мной. Если повезет, и Кернеюшка прорвется, то и с ним.

— Хорошо.

— Договорились. — Симеон довольно прошелся по своим усищам ладонью, и оглядев стоящих вокруг площадки пацанов, рявкнул: — Что встали?!! Продолжить занятия!

Наставники тут же засуетились, подгоняя мальчишек, так что Алан решил, что пора и честь знать. В этот приезд ему выделили комнату в сторожевой башне, а не в замке, так что он потопал туда. Во всей долине нет места лучше для спокойной тренировки и медитации. Ни в замке, ни в Круге Стихий. Нигде.

Уже ближе к вечеру, когда начало темнеть, Алан вышел на верхнюю площадку башни, и кивнув старшему ученику, поставленному здесь на стражу, достал свой стальной меч.

Медленные движения, под полным контролем, до самой мельчайшей подробности, постепенно ускоряются. Воздух начал свистеть, разрываемый лезвием, пока на пике скорости звук не изменился, став острым но тихим. Меч и вовсе исчез из восприятия молодого ученика, пусть он и прошел мутацию. Скорости его реакции просто-напросто не хватает, чтобы отслеживать нечто столь быстрое, а ведь он вполне может отбивать мечом арбалетные болты!

Алан стал замедляться, и выписав очередную защиту, замер. Он не чувствовал веса меча, ему не мешало то, что он замер в странной позе. Он продумывал каждое движение, вспоминал его, прогонял в памяти, отмечая места, где было неидеально, что бы на сей раз выполнить их правильно, и стать еще быстрее.

Второй круг тех же движений получился еще чуть быстрее. На доли секунды, если в общем зачете, однако именно эти доли секунды иной раз решают все, а потому, как бы это не звучало, но они важны.

Третий круг еще немного сократил время, и усилил комбинацию. Четвертый и пятый позволили немного сместить внимание, не совершая ошибок, а шестой и седьмой закрепили правильное исполнение.

Весемир вечно говорит, что тренируясь в одиночестве, только ошибки и закрепишь, и это верно, но актуально лишь для новичков. Да и вообще, слушать этого балагура, который старше Алана всего лет на десять — когда Алан поступил, Весемир еще учился — бессмысленно. У него половина речей о вине, бабах и золоте.

На таком уровне, на котором находится Алан, это уже чушь. Никто не может чувствовать правильность движений лучше самого бойца, но только тогда, когда он отменно обучен, и уровень самоконтроля у него вышел за рамки обычного человека. Подобное самообучение, штука сложная, и требует прокачанных мозгов, однако его результативность невозможно переоценить.

Часовая медитация, прямо там же, на вершине сторожевой башни, привела ведьмака в расслабленное состояние, так что он спустился вниз, и улегся спать. Он ждал поединков с Симеоном, как манны небесной, как ночи летнего солнцестояния — даже ведьмаки празднуют этот праздник, и никаких тренировок на следующий день.

Поутру, еще до завтрака, разогретый и готовый, Алан твердо встал напротив Симеона, с мечом в руках, и огнем в глазах. Куда более опытный ведьмак усмехнулся, но улыбка не ушла дальше его глаз. Через мгновение его аура полностью изменилась. Знакомое с юношества давление и внутренняя мощь окутали его фигуру, затем стали сильнее, и Алан вдруг ощутил себя закованным. Он точно знал — куда бы он не двинулся, как бы не ударил, везде его ждет только меч Симеона. Давление просто чудовищное, до дрожи в руках и ногах, однако, вполне перебарываемое.

Поединок начался, и через мгновение закончился. Алан посмотрел на меч, прижатый к его горлу, и спокойно отодвинулся назад. Десятки, сотни подобных столкновений, и задумчивый до невозможности Алан ушел в сторожевую башню. Он не был напуган, или растерян. Он был именно задумчив, и потому большую часть дня, когда не выполнял привычный ежедневный комплекс, он посвятил медитации. Снова и снова прогоняя в памяти поединки, если их вообще можно так назвать, он пытался понять, что же там на самом деле происходило.

— Видимо, я смотрю не под тем углом, — решил для себя парень, и лег спать.

Дни потянулись один за другим, утренние тренировки становились все более жесткими, словно Симеон пытался говорить с ним, только не словами, а мечом, а Алан, по неопытности, мог разобрать по две-три буквы из слова. Однако, постепенно он разбирал все больше, пока к середине зимы не стал понимать слова в полном объеме.

Именно тогда, в ночной мгле, во время очередной медитации, до него дошло. Парень подпрыгнул вверх, вскинул руку, и прокричал знаменитое в другом мире:

— Эврика же, вашу мать!

Суть озарения в том, что он с детства был ориентирован на внутренний контроль. Он научился контролировать свое тело настолько широко и глубоко, что можно только удивляться подобному искусству. И упорству, конечно, куда без него. Он научился контролировать каждое движение, и не только тела, но и мысли, самого намерения — основы всего в человеке. Честь ему и хвала, конечно, однако теперь, пришло время внешнего контроля.

Всё — от порывов ветра, до поверхности земли, до самого пространства должно войти в сферу его внимания. Конечно, началам этого умения его обучали Наставники, однако нужно смотреть глубже, и направить все свои силы именно на это. Главная проблема в том, что внешний контроль вырабатывался постепенно, и неосознанно, что важнее. Но теперь, когда Алан его осознал, то и ощущать стал иначе. Не теряя внутреннего контроля, нужно научиться контролировать все вокруг себя. Именно так, контролируя все в относительно небольшом пространстве от себя, Симеон "замыкает" его в замок.

Окрыленный догадкой, на эмоциональном подъеме, он отправился тренироваться. И плевать, что ночь. Плевать, что завтра утром нужно снова быть на тренировке. Нужно превратить озарение в зачаток навыка, и прямо сейчас.

Он без устали тренировался всю ночь, остановившись лишь с рассветом. Конечно, из-за концентрации "во вне", его умения несколько просели, но придет время, когда он сможет объединить оба подхода в нечто единое, более совершенное. А пока, тренировки и еще раз тренировки.

С улыбкой на лице он предстал перед Симеоном, на что тот удивленно приподнял брови, но промолчал. Снова десятки и сотни поединков-столкновений, но под конец тренировки, он сказал: