Чтение онлайн

— Ох мне попаде-е-е-ет! — Прошипел парень.

Однако, не попало. Может мэтр предупредил наставников, а может у них и других дел хватало, кто знает? Однако все отреагировали так, словно все нормально. Благодарно вздохнув, Шкура снова впрягся в учебу. Медитируя на час дольше, он более не испытывал проблем с концентрацией, и стал уделять все больше внимания библиотеке. С удовольствием читая дневники и монографии ведьмаков, их труды по исследованию тварей, алхимии, проклятий в частности и магии в общем, он все глубже осознавал мир. Начинал понимать исторические предпосылки тех или иных процессов, осмысливал законы и верования разных земель. Узнавал о других Школах ведьмаков и о конфликтах между ними.

Постепенно проникая в тайны своего тела, осмысливая его как в медитациях, так и в процессе тренировок самоконтроля, Шкура все глубже погружался в себя, и это дало свой результат. В детстве все ведьмаки проходят различные тренажеры, которые призваны развивать не только ловкость, но и чувство равновесия. Но Шкура прочел в дневнике Ронала из Меттины, который был ведьмаком из Школы Медведя лет пятьдесят назад, что он специально выделил чувство равновесия, чувство своего центра тяжести, и с помощью этого усилился как мечник. Описанные в дневнике тренировки оказались не сложными, просто занудными, но подобной работой Шкуру не напугать.

Он принялся за упражнения, и всего за полгода смог не просто ощутить центр тяжести, в чем нет ничего сложного, но научился управлять им настолько филигранно, иной раз даже и не двигаясь вовсе, что действительно смог усилиться как мечник. Тонко чувствуя каждый прием, он будто с новой высоты рассматривал каждый из них, и находил огромное количество ошибок, дыр, оставленных без доли контроля движений, что полностью полагаются на инерцию, что ужаснулся. Парень стал уделять время каждый вечер, прорабатывая каждый прием, и с каждым из них, он словно брал под контроль… себя. Свою жизнь. Свое тело. И чем плотней становился контроль над движениями тела, тем стройней становились мысли, даже быстрей, что странно. Стало действительно легче думать, и скорость реакции разом взлетела, что с учетом и без того нечеловеческой реакции ведьмака, практически нереально.

— Чем тоньше и глубже я контролирую себя, свои движения, мысли и порывы, тем я сильней, — сформулировал мысль юный ведьмак, и это словно прорвало некую плотину. Где-то внутри него, за огромной стальной дверью, которая на мгновение приоткрылась, всколыхнулась кроваво-красная масса, и выплеснула некоторую часть себя наружу. Где-то сотую часть, примерно, но в голове Шкуры будто бомба взорвалась. Знания влились в него, будто неудержимый поток.

Школа, класс математики, древняя как какашка мамонта училка, чертит на доске буквы и цифры, которые Шкура с легкостью читает и понимает. Кадры сменяли друг друга, пока в какой-то момент кабинет не замигал, после исчез. Остались только странные теоремы, формулы, и понимание. Понимание сложной, но интересной системы. Стройной и выверенной. Геометрия, алгебра, все точно и легко.

Очнувшись на покрытой росой траве, Шкура встал, и разогрелся полусотней интенсивных движений. До рассвета еще час, так что нужно поспать.

Пока шел в казармы, парень перебирал в уме полученные знания, и тут же применял их на практике. Высчитывал углы, катеты и гипотенузы, проводил в воображении биссектрисы от схождения балок… Увлекательнейшее занятие, между прочим, как оказалось. Понимание внешнего мира как-то разом расширилось. Язык математики, казалось, описывал вообще все, что он только мог увидеть своими глазами. Некоторые обрывки химии и физики тоже, но они были настолько фрагментарными, так что оставалось только ждать, когда они достроятся до полноценной картины, чтобы можно было понять всю систему. Кто знает, может это окажется даже интересней, чем математика, а пока, хватает и того, что есть.

Почти полгода подросток буквально упивался математикой, применяя ее постоянно, и ко всему вокруг. Он и раньше умел считать, но кое-как. Этому ведьмаков особо и не учили, разве что рассчитаться, назначить цену, и прочее в таком духе. Но никто не заморачивался баллистикой, например, фокусами с быстрым счетом, или геометрией. Не нужна ведьмаку и алгебра, как ни крути. Только простые житейские навыки, нужные в охоте на тварей. Идеолог "суперчеловека" создавал именно охотников, желая создать способ дать магию всем и каждому. Создавать Истоков по своему усмотрению! А вот грамотные, обученные наукам сверхлюди ему были не нужны. Вовсе…

Альзур не был дураком, и отдавал себе отчет в том, что и для чего делает. Он создавал ведьмаков, потому что они нужны миру, и пока он это делает, даже статус отступника просто ничто. Никто его не тронет. Но как только он создаст мутаген, способный сделать из обычного человека Исток, он станет повелителем мира. Это Ильзур тоже прекрасно понимал. Его прагматизм не ведал границ, а потому, создавая ведьмаков, он продолжал свои эксперименты, так что прикрыл их общественно полезным делом. Чародеи Капитула не стремились сами охотиться на тварей, так что ведьмаки для них, как манна небесная. Слишком уж много тварей попало в мир во время Сопряжения Сфер, и еще больше создается повсеместно дикой магией, рассеянной в мире. Те же гули, альгули и прочие трупоеды, например. Не нужен чародей, они сами появляются там, где много свежих трупов. Рассеянной в воздухе магии хватает. Многие монстры создаются сами по себе. Впрочем, чародеи тоже внесли свою лепту, от этого не уйти.

Все это постепенно понимал и Шкура, читая труды в библиотеке Каэр Морхена, и чем дальше, тем меньше ему все это нравилось. Одного примерного понимания того, сколько загублено жизней детей, чтобы создать ПЯТЬ ШКОЛ ВЕДЬМАКОВ, каждая из которых постоянно экспериментирует над формулами, создавая свои пути, хватило, чтобы парень буквально вздрогнул всем телом.

Добродушный великий маг, даже в чем-то заботливый, вдруг предстал перед ним тварью куда более страшной, чем Бес в расцвете сил, или Королевский Грифон с Василиском на пару. Даже страшней мантикоры, вообще-то…

Шкура отрабатывал круговую защиту, и его меч так и свистел вокруг тела, постепенно создавая изогнутую защиту вокруг правой стороны тела, забираясь на торс как спереди, так и сзади. Кисть руки ныла от сверхнагрузок, но работала исправно, четко, быстро. Что-то он делал не так, и сам это чувствовал. Останавливаясь время от времени, парень перебирал варианты, и пробовал по-новому. Путь подобного самообучения тернист, сложен, но без этого не стать мастером меча никогда. Совершенно лысый молодой человек лет восемнадцати на вид, хотя ему не было и шестнадцати, высокий, стройный, и поджарый, словно волк по весне, снова и снова возвращался к приему, пока ближе к вечеру, меч, летающий вокруг него, не сменил звучание, смазался в пространстве, и вокруг тела ведьмака стали появляться "блестки". Свет заходящего солнца отражался от лезвия стального клинка, создавая чудесный, волшебный эффект.

— Фууух, наконец-то, — выдохнул парень устало. — Осталось отработать.

Сложный прием, при неверном исполнении опасный для самого фехтовальщика, наконец обрел завершенность в его сознании, что изрядно порадовало. Появилось четкое ощущение защищенности во время использования. Да еще и скорость вышла на пик, отчего появились "блестки"! Если выполнить этот прием "бездумно", то есть на рефлексах, то количество "блесток" удвоится, и можно считать, что прием полностью освоен на высшем уровне. Но для этого, конечно, требуется повторить его хотя бы пять-семь тысяч раз. Быстрее даже тело ведьмака его не запомнит, к сожалению, и большое благо, что время пока есть, и торопиться некуда. Спешка вообще хороша только при ловле блох…

— Ты смотри, что творит, поганец, — восхищенно шепнул приятелю Симеон.

— Молодец парень, — кивнул Борг, приглядывая за тренировкой более младшей группы, набранной три года назад. Очень удачный набор, хотя бы потому, что из трех сотен детей, выжило сто семнадцать мальчишек. Больше трети! Да еще и финансовая подмога из казны Аэдирна пришла вместе с ними, потому как детей собирала корона. Им выгодно, вот и помогают время от времени, пусть и не сказать, чтобы щедро. В общем, все одно к одному. — "Блестки" отчетливые, пусть и маловато пока.