Чтение онлайн

Через некоторое время Франц поручил «Кларе Шаббель» доставить чемодан в Мюнхен. Прежде чем чемодан попал по указанному адресу, он побывал в гестапо. В нем оказалась рация.

В Мюнхене по указанному адресу проживала супружеская чета Мюллеров — Ганс и Лина. Теперь за их квартирой установили слежку.

У Мюллеров вскоре остановилась некая Анна Bебер. Паспорт у нее был настоящий, но проверка установила, что данные в паспорте не соответствуют тем, которыми располагало гестапо об этой женщине. Анна Вебер была не тем лицом, за которое себя выдавала. Ее настоящее имя — Эльза Ноффке.

Неподалеку от Фрейбурга при прочесывании леса, над которым был подбит американский тяжелый бомбардировщик, штурмовики из «группы самообороны» нашли парашют явно неамериканского производства. К нему был прикреплен контейнер, а в нем — рация.

Следовало предположить, что при приземлении в лесу ночью парашютисты потеряли рацию и взамен утерянной им прислали новую, которую и должна была Клара Шаббель доставить в Мюнхен Эльзе Ноффке.

За квартирой Мюллеров не только стали следить, но и перлюстрировать всю почту.

Вскоре Анна Вебер навестила Агнессу Циммерманн. Циммерманн работала переводчицей в мюнхенском отделении почтовой цензуры. Агнесса Циммерманн изредка переписывалась с Александром Футом, проживавшим в Лозанне. В тридцать восьмом году Фут жил в Мюнхене, и фрейлейн Циммерманн говорила соседям, что это ее жених.

После встречи с Анной Вебер Агнесса Циммерманн послала своему жениху в Лозанну открытку. В ней кроме обычных фраз, которыми обмениваются влюбленные, были слова о том, что ее навестила Инга, но у нее «потерялся весь багаж, и она ждет, чтобы ей выслали одежду и обувь».

Через две недели после этой открытки Франц принес чемодан и поручил «Кларе Шаббель» отвезти его в Мюнхен на квартиру Мюллеров.

В Швейцарии, в Базеле, жила сестра Ганса Мюллера Анна. Они переписывались. При перлюстрации установили, что брат и сестра в открытки вписывали некоторые фразы симпатическими, невидимыми чернилами. После специальной обработки их прочли. Хотя смысл фраз, вписанных симпатическими чернилами, был понятен только посвященным, не оставалось сомнений, что и сестра встала на преступный путь пособничества брату, работавшему на советскую разведку.

Как только в деле русских парашютистов появилась Швейцария, Паннвиц тотчас же поспешил с докладом к Шелленбергу. Шелленберга это известие обрадовало: похоже, его служба самостоятельно выходила на красную швейцарскую группу.

Во Франции был арестован связной Морис, который знал Александра Фута. Получив это известие, Шелленберг приказал выкрасть Фута, а Анну Мюллер выманить в Германию и арестовать. От имени брата ей послали телеграмму, что жена Ганса Лина тяжело больна. Анна Мюллер по этой телеграмме выехала в Германию.

Бригадефюрер распорядился также арестовать Агнессу Циммерманн, Эльзу Ноффке и Генриха Кёнена, а с московским Центром начать радиоигру.

Август сорок третьего года в Женеве стоял нестерпимо жаркий. Все окна в квартире Шандор распахнул настежь, а чтобы сквозняк не мешал работать, придавил углы ватмана тяжелыми предметами.

В это время в прихожей раздался звонок. Радо никого не ждал. «Принесла же кого-то нелегкая!» Но открыть-то надо. Мало ли что?

Нехотя Шандор поплелся к двери. Щелкнул замок. За порогом стоял человек, которого меньше всего сейчас хотел бы видеть Радо.

— Месье Радо! Какое счастье, что я застал вас! Неужели не узнаете? Ив Рамо! А точнее, Эвальд Цвейг Рамо.

Самодовольная улыбка блуждала по лицу Цвейга. Он мало изменился с тех пор, как Радо видел его в Париже: небольшого роста, такой же пухленький, холеный, с напомаженными бриолином черными волосами. Весь его вид — лицо, костюм, манеры — свидетельствовал о том, что Цвейг Рамо процветает.

— Проходите, господин Цвейг. — Шандор прикрыл за незваным гостем дверь и за те короткие секунды, которые были отпущены ему до разговора с Рамо Цвейгом, быстро прокрутил в уме то, что было ему известно об этом человеке.

Цвейг родился в Германии. Его брат — левый социалист Курт Розенфельд — действительно работал с Радо в Инпрессе в Париже с тридцать третьего по тридцать шестой год. Розенфельды — евреи, вынуждены были бежать во Францию после прихода Гитлера к власти. Нередко в Инпрессе появлялся и Эвальд Цвейг. Он и тогда был не в меру любопытен.

В Париже Цвейг быстро и ловко устроился, получил французское подданство, женился на богатой эмигрантке из Венгрии, но от него всегда «дурно пахло». Эти слова принадлежали Курту Розенфельду, его брату, который тоже сторонился его, особенно после того, как Цвейг Рамо стал сотрудничать в порнографическом издании «Пари секс апил».

И вот этот человек сидит, вальяжно развалясь в кресле напротив Радо, и ведет разговор в таком тоне, будто они давние приятели.

— Если я вам скажу, кто мои лучшие друзья, вы не поверите, — все с той же самодовольной улыбкой, не сходившей с его лица, разглагольствовал Цвейг. — Мои ближайшие друзья — мистер Аллен Даллес и Иосиф Сталин!..

Цвейг сделал паузу. Она была точно рассчитана. По истечении ее продолжал:

— Конечно, у вас есть все основания усомниться в моих словах. Однако это так, месье Радо! — Окинув взглядом обстановку, Цвейг заметил: — А вы, я вижу, не очень богато живете. Кстати, где ваша очаровательная супруга?

— Лена скоро придет, — односложно ответил Радо, мысленно прикидывая, что может быть известно Цвейгу о нем, Радо, сегодня.

— А дети здоровы? — спросил Цвейг, демонстрируя хорошую память.

— Дети здоровы. Они в школе.

— Послушайте, Шандор, а ведь я к вам по делу, — понизив голос, сказал Рамо Цвейг. — Я не случайно упомянул Аллена Даллеса…

— А кто это такой? — перебил Радо.

— Как, вы не знаете? — Цвейг изобразил на своем лице изумление. — Это представитель американских секретных служб в Швейцарии. Но, я надеюсь, вы знакомы с американским консулом Хагардом?

— А почему я должен быть с ним знаком, какое я имею к нему отношение?