Чтение онлайн

Четвертое — Хозяин лежит на спине, голой кожей на кафеле. Чьи-то ноги в кожаных и явно дорогих ботинках на его груди, словно на коврике.

Еще фото: знакомый хозяйский автомобиль, дверца распахнута, сам Хозяин лежит навзничь на асфальте, словно его силой выволокли из машины: мобильник вылетел из руки и упал в грязь, а нога зацепилась за коврик под сиденьем. У Хозяина заломлены руки, видно, как он тяжело дышит и что-то пытается сказать, а над ним, по-прежнему отвернувшись, упирая свое колено хозяину в спину, стоит мужик с других фотографий.

За ним еще одно, скорее всего, эта фотография должна была находиться где-то в начале стопки. В кадре чистая, нетронутая шея Хозяина, чья-то ладонь вдавливает в эту самую шею лезвие ножа. Вены панически вздуты.

На шестой, седьмой и следующих были те же: мой Хозяин и, по всей видимости, его доминант.

Я настолько увлеклась разглядыванием фотографий, что опомнилась только тогда, когда по коридору зазвучали знакомые шаги, а Ян всплеснул руками и притворно запричитал:

– Ой, ты извини, конечно, но что-то мы с тобой немного подзадержались тут, ага? А мне еще прибраться надо и обед сам себя не приготовит и…

Пятясь, он выскользнул из комнаты, оставив меня тут, наедине с беспорядком в кабинете, стопкой фоток в руках и полным шоком от увиденного, в голове. А шаги и не думали стихать — наоборот, они все приближались, пока Хозяин не вошел в кабинет, и его лицо не исказила гримаса ненависти.

Хозяин смотрел на фотографии, не отрывая взгляд. В его глазах смешались гнев, боль и растерянность. Я испуганно сжалась. Он точно меня убьет. Такое вмешательство в свою жизнь он точно мне никогда не простит. Сделав шаг ко мне, опустился на корточки и забрал из моих рук карточки. Он двигался медленно, словно бы старательно контролируя каждое свое движение - отчаянно сдерживаясь, чтобы не сорваться и не потерять над собой контроль.

– Я не хотела. Честно. Это Ян, он все подстроил. Я вообще не знала, что это твой кабинет и твой стол и эти собаки чертовы…

Он смотрел напряженно, с недоверием и я поняла - Хозяин едва сдерживается, из последних сил и чтобы я сейчас ни говорила, как бы ни оправдывалась - все только поспособствует тому, что туго сжатая пружина внутри него развернется, уничтожая все живое на своем пути.

– Я знаю, - пробормотал он едва слышно, - ты же не самоубийца, в конце концов.

Все-таки он смог сдержаться - помогла ли в этом многолетняя дипломатическая выучка или еще что, непонятно. Хозяин устало оперся спиной рукой о стену. Отвел глаза.

– Слушай, я… это ужасно, - стремясь закрепить успех, я предприняла второю попутку завязать разговор.
– Люди так не поступают. То, что они сделали - это неправильно.

– Ты не знаешь, что видела, - голос Хозяина звучал глухо, каждое слово он буквально выдавливал из себя.

В конце концов, тот, кто поставил в один ряд слова "понимание" и "прощение" был чертовски прав. И он, и я - два сломанных, искалеченных человека, вот только я понимала это в отличие от Хозяина. Если я еще могла справиться с навалившимся на меня, то его пребывание в качестве раба сломало, доставило куда больше страданий, чем он смог вынести и теперь щедро делился этой болью, раздавая направо и налево.

– Достаточно того, что я знаю о тебе. Это твой сценарий, - я кивнула, - и поэтому ты все время возвращаешься к нему, в этот Клуб. И меня тащишь. Тебе не приходило в голову, что все ваши забавы, выдуманная же для таких же, как вы, психов, иерархия - это немного не то, чем стоит осчастливливать других людей? Ты ведь не просто так устроил все именно подобным образом, - с молчаливого разрешения продолжила я, - ты запросто мог подойти ко мне, там, на корпоративе. Познакомиться. Если бы ты проявил терпение, я сама пошла бы за тобой куда угодно. Согласилась бы на что угодно и это стало бы для меня нормой, как для тех двух, что были здесь до меня.

– Я хотел, чтобы это было по максимуму неприятно, - Хозяин кивнул, - чтоб ты ненавидела меня так, как только способна. Чтобы даже мысли, о том, что ты можешь… - он замялся, подбирая слово. Сел рядом со мной на пол.
– Можешь привязаться ко мне, казалась абсурдной. Чтобы я не сближался с тобой.

– Почему? То есть, какой в этом смысл?

– Чтобы не привязываться, - это признание далось ему также сложно, как и контроль за своими эмоциями, когда он застал меня за разглядыванием фоток. Только теперь он сдерживал не гнев, а другую, более глубокую эмоцию, ту свою сторону характера, которую до сегодняшнего дня он мне не показывал.
– Да и кто сказал, что мне не нравилось то, что со мной происходило?
– продолжил он, - Может, это именно то, чего я хотел? Может, я сам просил об этом или провинился и заслужил подобное?

– Никто не заслуживает подобного, - страх ушел окончательно, теперь в Хозяине я больше не видела мучителя. Пожалуй, ему нужна помощь в куда большей мере, чем мне.

– Ты сама знаешь, что к боли и унижениям быстро привыкаешь. Как можно унизить того, кто и так ниже всех? Посмотри на себя: тебе почти плевать, ты уже начинаешь сама входить во вкус и получаешь кайф. Ты почти неуязвима, потому что знаешь — хуже, чем сейчас, быть не может.

С толикой хищной грации он принялся расхаживать по кабинету. В темных, свинцово-грозовых глазах прорезалось что-то похожее на чувствительность. От того, кто был моим Хозяином, осталась лишь внешность, оболочка. Сейчас он словно перешел во вторую свою ипостась — в роль простого мужчины, человека, способного на ответное чувство.

– Раньше Клубом правил мой отец и это был совсем другой Клуб, не такой, каким я привык его видеть последние шесть лет. Это было до того, как Бурый приехал в наш город и установил свои порядки. Я так и не понял, что именно стало камнем преткновения в их конфликте - бизнес ли они делили, или еще что, но так или иначе, до моего папаши Бурый так и не смог добраться — тот слинял заграницу, но зато он в полной мере оторвался на мне. Это потом я смог доказать всем, что дети не всегда в ответе за родителей и сумел восстановить свой статус. Доказать, что сам чего-то стою. Понять, что власть - это знать, что ты можешь сделать, но не делать этого.

– Тогда просто отмени завтрашнюю поездку. Если, как ты говоришь, у тебя есть власть - сделай это. Отмени поездку в Клуб.

– Я не могу. Извини, Лиса. Извини.

Иногда, чтобы привести мысли в порядок требуется якорь — этакая цепочка привычных действий, жестов, в общем, то, что поможет вернуть знакомую картину мира. Даже если этим «привычным» станет кнут в руках Хозяина.

Цепь на шею и браслеты на запястья, я приняла чуть ли не облегчением. Так знакомо и так понятно. Кончик кнута скользнул по сведенным лопаткам, прошелся по напряженным плечам. Замах, свист — удар приходится на стену, он рвет шелк обоев и Хозяин, выругавшись, бросает кнут на постель. Выходит и возвращается уже в компании Яна. Молчу, сейчас бесполезно задавать вопросы: Хозяин вновь сменил обличие — теперь вместо мягкого и печального Пьеро на меня скалится настоящий Карабас.

Вот только в этот раз кнут доверили Буратино.

Я дала себе обещание не реветь. И действительно — первый удар я смогла выдержать достойно — ни звука не сорвалось с губ. Кожа на месте удара горела, словно от ожога. Ян бил неумело: удары приходили куда попало, бессистемно, иногда я слышала, как кнут свистит в опасной близости от моего лица. Но свое неумение Ян сполна компенсировал силой. Второй удар заставил упасть на колени и уткнуться лицом в пол. Третий и четвертый удары пришлись на бедра. В какой-то момент Ян настолько увлекся, что кнут обвил мне ноги, а затем последовал точечный удар по самой нежной коже — внутренней стороне бедер. С удивлением и какой-то туманной отстраненностью, я услышала рык — как оказалось, он принадлежал мне. Ян бесстрастно продолжил экзекуцию. Все новые взмахи рукой — несмотря на травму, орудовал кнутом Ян очень старательно, заставляли корчиться, сжимаясь и изворачиваясь.