Чтение онлайн

Последним действием Де Милль было заставить Ренфрю признаться в убийствах прямо на сцене, перед сотнями людей. Такое публичное признание запомнилось бы. Однако сразу после того, как она сказала ему, что нужно сказать, Ренфрю замолчал. Он, казалось, встряхнулся. Она повторила свои слова. Он повернулся и бросил на неё долгий взгляд. Затем произошла мощная вспышка, и он исчез. Больше его никто никогда не видел.

***

— Я бы хотел верить, что это было минутное помешательство, как и говорил Уиггинс, — говорит мне Дойчер, закончив свой рассказ. — Но мы были слишком жадными. Мы заботились только о себе и забыли о своих высоких стремлениях помочь детям-сиротам. Мы были виноваты. Мы и сейчас виноваты.

Я пристально смотрю на него. Я пытаюсь пошевелить челюстью, но не могу вымолвить ни слова. Дойчер протягивает мне свой стакан с виски, предлагая выпить. Когда его пальцы касаются моих, я вздрагиваю. Он выглядит грустным, но понимающе кивает.

— Я не понимаю, — запинаюсь я. Я качаю головой, словно помогая себе осмыслить это. Я нахожусь в комнате с хладнокровным убийцей, и он во всём признался. — Зачем вы мне всё это рассказываете? Никто не знал. Никто даже не подозревал.

— Потому что, — говорит он со странным блеском в глазах, — как, я подозреваю, Тобиас уже знал, в конце концов мы все должны искупить свои грехи, — он издаёт короткий, резкий смешок. — По правде говоря, я не думал, что нам это сойдёт с рук. Я думал, что нас раскроют почти сразу. Я хотел, чтобы нас раскрыли. Знание того, что мы сделали, было слишком тяжёлым. Как только жажда крови прошла, и на нас снизошёл холодный дневной свет… — его голос затихает. Он облизывает губы и расправляет плечи. — Для меня такое облегчение рассказать вам об этом сейчас.

— Значит, вы понятия не имеете, что сделал Ренфрю? Как он исчез и куда направился?

Дойчер качает головой.

— Понятия не имею. Но я знал, что рано или поздно он вернётся, чтобы отомстить. Я не думал, что это займёт у него так много времени. Было бы проще, если бы он сделал это раньше. Я никогда этого не забуду. Я всегда ждал, что однажды он появится на моём пороге.

— Вы думаете, именно поэтому он убил Мэдлин? Вы знаете, что есть ухо. Мы можем проверить ДНК и выяснить, принадлежит ли оно — принадлежало ли — ей.

— Это было её ухо, — просто говорит он. — Я знаю это, — он подходит к подносу с напитками и смотрит на него, словно погружённый в свои мысли. Когда он поворачивается, в руках у него бутылка виски. — За грехи отца, — говорит он мне, прежде чем отпить несколько глотков.

Я наблюдаю за ним, испытывая легкую тошноту.

— Что случилось с благотворительным фондом?

Он пожимает плечами.

— Конечно, он обанкротился. После всего, что случилось, ни у кого из нас не было желания этим заниматься.

— И вы не ожидали получить деньги в ближайшее время, — перебиваю я.

На его лице появляется тень улыбки.

— Нет. Мы не ожидали.

— Дети?..

— О них позаботились. Мы нашли для них хорошие дома.

— У вас есть список их имён? — спрашиваю я. Не исключено, что кто-то из них решил возродить «Чекерс» и использовать его, чтобы отомстить за то, что случилось с Ренфрю.

— Они ничего не знали о том, что произошло, — пренебрежительно говорит он.

— Они знали мальчика, которого вы убили. Ребёнка.

Дойчер морщится.

— Да. Но мы сказали им, что нашли его дальних родственников в Канаде, и они согласились взять его к себе. Что бы ни происходило сейчас, это не имеет никакого отношения к детям.

Я так не думаю, но оставляю это. Я могу найти список в другом месте.

— С тех пор вы разговаривали с другими попечителями?

— Я не думаю, что кто-то из нас смог бы посмотреть правде в лицо. Смотреть друг другу в глаза и точно знать, что мы сделали… — он дрожит. — Я знаю, что Де Милль и Бойс мертвы. Уиггинс уехал в Австралию. Как будто солнце и кенгуру могут стереть наши поступки, — фыркает он. — Вчера в новостях показывали Эндрю Макинтоша. Его сын пропал.

Я думаю о широко раскрытых от страха глазах жертвы Крида и Уайатта.

— Он был деймоном?

— Да, мисс Блэкмен, он был деймоном.

— Значит, остаётся Браунслоу, — я достаю телефон и ещё раз перечитываю адреса. Он первый, живёт в Ист-Энде.

Дойчер поднимает голову.

— Если бы я знал, что Ренфрю заберёт Мэдлин, я бы давно положил этому конец. Если у Браунслоу есть дети, не допустите, чтобы они пострадали. Они не виноваты в том, что мы сделали, — он отставляет стакан с виски. — Мне нужно в туалет.

Я смотрю, как он уходит, а затем опускаюсь обратно в кресло. У меня всё ещё кружится голова от всего, что он мне рассказал. Мне всё-таки нужно выпить, чёрт возьми. Я хватаю бутылку. Под ней находится выдвижной ящик, который приоткрыт на несколько дюймов. Я хмурюсь. Раньше он определённо был закрыт. Я заглядываю внутрь. Когда я вижу поднос с блестящими патронами, в котором не хватает одного, я громко ругаюсь и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы услышать выстрел.

Глава 17. Время никого не ждёт

— Убийства и хаос, похоже, преследуют вас повсюду, не так ли, мисс Блэкмен?

Я раздражённо смотрю на сержанта.

— Как и вы, Николлс. Кроме того, Алан Дойчер не был убит. Он покончил с собой.

— Ммм, — она складывает руки на груди. — Странно, что такая знаменитая героиня, как вы, позволила случиться чему-то подобному.

— Это не моя вина, — я сжимаю кулаки. Но я должна была догадаться. Я должна была остановить его.

— Даже если бы это было так, это не имело бы значения, — усмехается она. — Вы вампир.

Интересно, сколько раз она собирается об этом упомянуть. Мне следует вести подсчёты.

— Где Фоксворти? — спрашиваю я.

— Зачем он вам? Чтобы вы могли ещё больше обвести его вокруг пальца?

Я холодно смотрю на неё.

— Я думаю, он сильнее этого, — я встаю, чтобы уйти.

— Вы не можете просто так уйти отсюда.

Я устало потираю лоб.

— Могу. Потому что, как вы уже заметили, я вампир. Вы не можете меня задерживать.

Она шипит. Я не обращаю на неё внимания.

Какое облегчение снова оказаться на улице. Я вдыхаю свежий воздух и надолго задерживаю его в лёгких. У меня мурашки бегут по шее, и я, не оборачиваясь, понимаю, кто стоит у меня за спиной.

— А не опасно ли для тебя появляться здесь, когда вокруг столько полиции?

Икс смеётся, и этот звук разливается по мне, как жидкость.

— Я не показываю свой истинный облик кому попало.

Вероятно, это должно было послужить мне сигналом повернуться к нему лицом, но я этого не делаю. Я уже знаю, как он выглядит. А от его извивающихся татуировок у меня начинается морская болезнь.