Чтение онлайн

— Вперед, — сказал Мар, его голос прозвучал глухо и решительно в этом зловещем месте.

Ияр, глядя на раскрывающиеся врата, почувствовал, как его сердце учащенно бьется. Впереди лежала неизвестность, и каждый шаг в эту темноту мог стать решающим. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить свои мысли, и последовал за Ннамди и остальными, вступая в мрачную глубину гробницы, где прошлое и будущее переплелись в неразрывный узел судьбы.

Глава 14

Белый Склеп

' Братство служило только царю-богу Хаакону. Вся власть концентрировалась в его могущественных руках, и все работало таким образом, чтобы поддерживаться и приумножать эту власть. В братстве был культ владыки. Члены братства несли слово о Боге, усиливая его влияние там, где он правил, и создавая влияние там, где ему предстояло начать править.

Хаакон был воплощением древнего божества, проживающего земную жизнь в людской оболочке, словно в сосуде. Когда его жизнь подходила к концу, выбирался новый царь-бог из числа просвещенных. Просвещенные входили в число верховного круга братства. Тщательный отбор членов верховного круга братства и запрет на общение с внешним миром окружили братство ореолом таинственности. Никто и никогда не знал истинных мотивов и целей ордена. Круг просвещенных всегда насчитывал двенадцать человек. Великая честь была для семьи и того человека, кто был избран в просвещенные. Тот, кто был избран стать оболочкой для бога, возносился над всеми людьми и был вторым во всем известном мире.

Когда земная жизнь царя-бога подходила к концу, просвещенные проводили ритуал перерождения. В центре всего всегда была главная реликвия бога — Кровавый Алмаз. Камень весел на массивной золотой цепи на шеи старой оболочки. Церемония начиналась с передачи камня. Камень перевешивали на старшего просвещённого, символизируя переход. Остальные вставали вокруг нового бога, а затем один за одним поворачивались по очереди друг другу. По старшинству от нового бога, начинался круг окончания жизни. Первый из круга и по старшинству передавал ритуальный кинжал следующему, более младшему, чтобы тот резал этим кинжалом его сердце. Затем этот более младший поворачивался к следующему еще более младшему, и действо повторялось. И так, пока не оставался один из пресвященных. Тогда он подходил к новому богу и отдавал ему кинжал, чтобы тот кончал и с ним. Так оканчивался ритуал, и бог перерождался.

Затем все повторялся: избирались новые просвещённые, и проходил новый жизненный цикл.

Великой тайной был обряд перерождения, хоть его и могли лицезреть высшие чиновники. Их допускали в зал, чтобы они могли подтвердить факт перерождения, но никто из людей, живущих в те времена, не знал истинного назначения алмаза и всей церемонии'.

Ологдон, IX в до СМВ.

* * *

Они вошли в склеп, и перед ними открылось величественное, но зловещее зрелище. Внутреннее пространство было вырезано из мрамора и гранита, создавая впечатление вечной прочности и неизменности. Стены, украшенные замысловатыми резными узорами и барельефами, изображающими сцены из древних мифов, были покрыты слоем вековой пыли, которая скрывала детали и приглушала их блеск.

Воздух был холодным и влажным, напоенным запахом старости и разложения. Тьма окутывала все вокруг, лишь редкие лучи света от их факелов освещали часть помещения, создавая зловещие тени. По углам склепа стояли древние факелы, которые, казалось, не зажигались сотни лет. Их металлические держатели были покрыты паутиной, а сами факелы — толстым слоем пыли.

Пол склепа был вымощен массивными мраморными плитами, каждая из которых была отполирована настолько, что даже при слабом свете факелов на них отражались огни. Местами гранитные колонны поднимались к высоким сводчатым потолкам, поддерживая массивные каменные арки, которые казались будто вытесанными из единого куска камня.

Отряд продолжил путь, углубляясь в гору. Коридоры стали разветвляться. Узкие проходы, вырезанные в массивных каменных стенах, уходили в разных направлениях, теряясь в мраке. Свет факелов лишь слегка освещал эти проходы, не позволяя увидеть, что ждет их впереди.

Ннамди, осматривая окружение, нахмурился.

— Это место может таить в себе множество ловушек от непрошенных гостей, — сказал он, его голос звучал гулко в каменных стенах. — Хаакона свергли древние люди, и они могли позаботиться о том, чтобы никто не смог найти его реликвию.

Солдаты и наемники слушали внимательно. В воздухе витала напряженность.

Коридоры, уходящие вглубь горы, были словно лабиринт, в котором можно легко заблудиться. Узкие проходы, иногда едва широкие для одного человека, и залы с высокими потолками, создавали ощущение беспомощности. Раз за разом эти проходы приводили людей в тупики.

— Мы ходим кругами! — сказал кто-то из легионеров.

— У нас нет выбора, нам придется искать путь вперед.

Ияр понял, что дорогу назад не запомнить просто так. Он решил оставлять подсказки, но никому об этом не сказал. В тот момент он решил для себя, что попытается сделать все, чтобы иллирийцы не заполучили реликвию, за которой они проделали весь этот путь.

Они продолжали двигаться вперед, углубляясь всё дальше в гору, следуя по извилистым коридорам, стараясь не терять бдительности. Ннамди вел их уверенно, но в его глазах читалась настороженность — он знал, что каждый их шаг мог быть под пристальным наблюдением древних сил, защищающих это место. Когда они достигли очередной развилки, Мар не выдержал и предложил разделиться. Ннамди эта идея показалось не очень безопасной, но с другой стороны, это помогло бы ускорить поиски пути. Они договорились, что не должны расходиться слишком далеко, чтобы в конце концов не растеряться, и разделились на три группы. Ияр пошел с несколькими легионерами и Ннамди.

Коридор, по которому они шли, привел их в большой темный зал. Там через отверстие в потолке пробивался свет, проходя через мрачное помещение ярким лучом, создавал яркое пятно на полу. Свет отражался от пола и рассеяно освещал древние стены и колоны зала.

Ияр, Ннамди и легионеры осторожно продвигались к источнику света, стараясь не делать резких движений. Один из легионеров, шедший впереди, внезапно исчез из их поля зрения. Прежде чем кто-либо успел понять, что произошло, раздался ужасный крик, который эхом отозвался от стен зала.

— Осторожно! — крикнул Ннамди, но было уже поздно.

Ияр увидел, как на месте, где был легионер, теперь зияла глубокая дыра. Он подбежал к краю, но не увидел ничего, кроме темноты. Крик легионера затихал, постепенно растворяясь в тишине, пока не исчез совсем, оставляя их в тревожном молчании.

— Ловушка! — сказал Ннамди, всматриваясь в темноту. — Бедолаге не помочь. Мы должны быть крайне осторожны.

Стараясь избегать подозрительные места, они продолжили свой путь, направляясь через зал. Было не по себе. Они знали, что любое неверное движение может привести к очередной трагедии.

Пройдя через зал, освещенный тусклым светом, они, наконец, добрались до его конца и увидели перед собой массивные двери. Ннамди и легионер принялись толкать их с усилием, и двери поддались. С каменным скрежетом они медленно раздвинулись. Перед ними предстало сердце Белого Склепа.

В центре большой комнаты находился массивный саркофаг, вырезанный из цельного куска мрамора. Его поверхность была украшена резьбой, изображающей сцены из жизни давно ушедшего правителя. Надписи на древнем языке, вырезанные вокруг крышки саркофага, были непонятными и наводили страх. Эти символы, казалось, источали зловещую силу, напоминая о мистических силах, которыми обладал покоящийся внутри.