Чтение онлайн

Сидя у себя в спальне, Карла слышала, как родители орут на вернувшегося с работы Джонни, как Джонни кричит в ответ, как отец разъяренным голосом велит Джонни убираться к черту. Джонни выходит, хлопнув дверью, за окном рычит его мотоцикл. Весь следующий день Карла просидела у себя в комнате. Она не пошла к Куперам. Она больше не ходила к ним. Она проводила время с Маделейн Холл после того, как Дженнифер уехала с семьей в Мэн. Брат бросал на нее уничтожающие взгляды, а однажды спросил: «Интересно, каково это — быть такой дрянью?» — но больше с ней никогда не заговаривал, что, честно говоря, ее устраивало. Он очень много пил, а в конце лета снял комнату в доме, заселенном студентами муниципального колледжа, хотя никого из них не знал. На работу ходил по-прежнему, а вот Карле отец разрешил не работать. Ее присутствие накаляло обстановку, учитывая вражду между братом и сестрой.

Однажды во двор Келли вошла Ава Купер с тортом в руках. На ней была красная блузка Тессы, та самая, в которой Тесса приехала в Блэкуэлл, которую Карла видела на берегу, когда застукала в воде влюбленную пару. Миссис Келли вышла во двор, чтобы поздороваться с миссис Купер. Карла увидела их из окна, отошла и легла на кровать. Ее тошнило, у нее сосало под ложечкой. Красная блузка. Она и не предполагала, что мать и дочь могут меняться одеждой. У Карлы закрались сомнения: кого же она видела той ночью? Мать постучалась в дверь, потом открыла ее.

— Твои друзья прислали тебе кое-что.

Карла села на кровати. Мать держала в руках красный кремовый торт.

— Она сказала, что это торт «Прошу прощения».

— Не хочу, — ответила Карла.

Каникулы закончились. Перед началом занятий в школе Карла сильно нервничала. Даже начала грызть ногти. Она не представляла, как заговорит с Тессой, если та сядет в столовой рядом с ней, Маделейн и Дженнифер. А вдруг Тесса назовет ее лгуньей? Ладно, тогда Карла обзовет ее шлюхой, хотя теперь она знает, что это неправда. Но Тесса не появилась в школе ни в первый день занятий, ни на следующий. Несколько дней спустя Карла проходила мимо дома Куперов. Автомобиля перед домом не оказалось. Ставни были закрыты.

— Они уехали, — ответил ей отец на вопрос, куда делись Куперы. — Мать перед отъездом приводила у нас в порядок машину. Они собрались в Калифорнию.

Карла часто думала о них — дорога до Калифорнии долгая, занимает не один день, лежит через поля, через пустыню. Однажды Карла взяла кулинарную книгу и попыталась испечь красный кремовый торт, но потерпела неудачу. Он получился кривой и липкий, она откусила один раз, и губы тут же покраснели. Она испугалась, что это колдовство, что рот таким навсегда и останется. Но все обошлось, краснота прошла после того, как она попила воды. Следующим летом погиб Джонни, разбился на мотоцикле. Карла пошла убраться у него в комнате. Мать обезумела от горя. Отец не мог переступить порога комнаты, где Джонни жил после разрыва с семьей. Какой-то юноша пустил Карлу в дом. Она удивилась тому, какой маленькой была комната брата и в какой чистоте он ее содержал. Роясь у него в комоде, она нашла пачку писем, адресованных Аве Купер, которые вернулись к нему с пометкой «Адресат не значится». Карла слышала, что в Сан-Франциско Ава открыла ресторан и, чтобы попасть в него, люди по субботам стоят в очереди. Карла решила, что брат писал адрес правильно — «Монтгомери-стрит», просто Куперы вряд ли хотели получать вести из Блэкуэлла и все письма отсылали обратно. Они, наверное, никогда даже и не вспоминали об Угорьной реке, о том, как скользят по зеленой воде блики солнца, о том, что это одно из чудес Массачусетса.

Братья Мотт являлись источником неприятностей с самого раннего детства, с тех пор, как научились ползать. Их мать, Элен, выросла в Хартфорде, штат Коннектикут. Она происходила из благополучной семьи, училась в частных школах, славилась добрым нравом и чудесно пела. Она была помолвлена со студентом-медиком, но однажды в Хартфорд ворвался Лео Мотт с компанией своих дружков, они куролесили там всю летнюю ночь, Элен влюбилась в него с первого взгляда и уехала в Блэкуэлл. С виду она легко приспособилась к жизни в маленьком городе. Но во время беременности с ней что-то стряслось. Она казалась несчастной. Она ни с кем не разговаривала и не отвечала на телефонные звонки. Люди видели, как она с потерянным видом бродит по городу. Однажды утром она вышла из дому и бодрым шагом отправилась в путь, словно намеревалась уйти прочь из Блэкуэлла и от своей беременности, которая превратила ее в бесформенное, незнакомое ей самой существо. Она, наверное, дошагала бы так до самого Хартфорда, если бы на шоссе номер семнадцать ей не повстречался медведь.

Элен закрыла глаза и приготовилась умереть. Она молча попрощалась со своим нерожденным ребенком, который вряд ли теперь уже увидит белый свет, со своим мужем и со всеми людьми. Она поклялась, что если выживет, если случится такое чудо, хотя она его, наверное, не заслужила, то она больше никогда не будет бунтовать против Блэкуэлла. Когда она открыла глаза, медведь исчез, но остались его следы, огромные до невозможности. Элен побежала домой, наполнила термос горячей водой, по дороге купила пакет гипса и вернулась на место встречи с медведем. Она сделала слепки с медвежьих следов, чтобы принести домой. Тогда люди смогут ей поверить.

Каждый раз, когда братья Мотт устраивали очередную выходку, люди говорили, что бесстрашный характер близнецов сформировался в минуту той злосчастной встречи. Мальчикам дали имена Джесс и Фрэнк прежде, чем их мать успела смекнуть, что так звали знаменитых братьев Джеймса. Джесс был темноволосым и энергичным, Фрэнк — светловолосым, любимцем горожан. Внешность у него была просто ангельская, поэтому все проделки сходили ему с рук. В тринадцать лет он угнал у своего отца автомобиль и утопил его в пруду Дохлого мужа, но никакого наказания не понес. Он поджег книжный магазин: запустил «вишневую бомбу» на День независимости, но этот поджог сочли несчастным случаем, и для ремонта магазина была выплачена страховка. Джесс обычно уходил с места преступления безнаказанным благодаря Фрэнку: он оставлял брата улаживать неприятности, что Фрэнк охотно и делал из чувства привязанности к брату. Он божился, что это он забыл проверить тормоза отцовского «Шевроле» и он запустил «вишневую бомбу». За всю свою жизнь братья не расставались ни на один день.

Но в 1966 году, когда Фрэнка призвали служить во Вьетнаме, Джесс Мотт собрался в Калифорнию. Он изо всех сил убеждал Фрэнка поехать с ним. Снежной ночью они незаметно выберутся из города, вырвутся из этого застойного болота, в котором никогда не чувствовали себя своими, даже их мать, как известно, пыталась за несколько месяцев до их рождения вернуться в Хартфорд. К большому удивлению Джесса, Фрэнк отказался. Он был гораздо упрямей, чем думали. Он был не из тех, кто увиливает от выполнения своего долга, даже если это означает сражаться на войне, в которую он не верит, которой не понимает. Между двумя братьями состоялась большая разборка в баре Джека Строу. Оба парня были на взводе, вышли из себя и нещадно отдубасили друг друга. На улице окликнули друг друга и на автостоянке, под снегом, обнялись и разрыдались на плече друг у друга.

Фрэнка Мотта непросто было довести до слез, но если кто и мог это сделать, так это его брат. Люди иной раз шутили, что они представляют две половины одного человека: один — тихий, послушный, другой — властный, решительный. В тот вечер, когда они подрались, Фрэнк уткнулся головой в ладони, сидя между двумя грузовиками. Челюсть у него распухла из-за меткого хука слева, но его мучило не это. Рушился весь мир. На следующий день родители собирались отвезти его в Нью-Джерси, в военную часть. Фрэнк мечтал, чтобы какой-нибудь автомобиль наехал на него, раздавил, размазал по земле и на этом бы все кончилось.

— Давай выберемся из этого чертова города, — продолжал уговаривать его Джесс. Один глаз у него заплыл, костяшки пальцев были содраны в кровь, но он сел рядом с братом и обнял его за плечи. — Ты да я, да мы с тобой против всего света. Поехали, братишка. Почему ты упираешься? Я же о тебе забочусь. Ведь это тебя забирают в армию.

Что касается Джесса, то он был везунчик. Все знали, что у него нет тормозов, он прославился на весь Беркшир после того, как прыгнул с вершины горы Хайтоп, с утеса. Его товарищи в ужасе отвернулись, не в силах видеть, как он рухнет на землю без всякой страховки, если не считать куртки, которую он задрал наверх на манер парашюта. Любой другой на его месте сломал бы шею. Джесс издал ликующий крик и ощупал сломанную ногу.

— Дайте мне глоток виски! — попросил он, когда друзья гурьбой подбежали к нему. Его отвезли в больницу, за рулем сидел Фрэнк, который гнал, превышая допустимую скорость и ругаясь на чем свет стоит. После этого девушки стали влюбляться в Джесса еще больше, хромота добавляла ему загадочности. Через его постель прошла половина девушек города, а у Фрэнка состоялся только первый опыт с Рене Джейкоб. Фрэнк до конца школы вынужден был поддерживать мучительные отношения с Рене, а Джесс творил что хотел, надирался каждый день, трахал всех девчонок подряд, блистал, несмотря на хромоту, в школьной баскетбольной команде, хотя тренировал его Фрэнк и фирменному броску научил тоже Фрэнк.