Чтение онлайн

Напряженное лицо Годфри уже появилось в оконном проеме, затем он взобрался на каменный подоконник и спрыгнул в комнату.

– А Брэм?

Адвокат запрокинул голову и высунулся, чтобы помочь нашему массивному другу протиснуться в узкое окно. Писатель с минуту сидел на подоконнике и по-детски болтал ногами, переводя дыхание. Затем он достал носовой платок и вытер пот со лба.

– Вы, должно быть, настрадались, пока переходили от окна к окну, – сказала я. – Ужасная высота, и камни ледяные, но веревка, кажется, достаточно прочная.

Брэм соскочил на пол и потопал сапогами:

– На ветру у меня занемели пальцы на ногах, но это пройдет. Давненько я не цеплялся за камни, пожалуй, с тех пор, как взбирался по утесам в горах Шотландии. Отвечая на ваш вопрос, мисс Хаксли, могу сказать, что я люблю путешествовать и лазать по скалам. К тому же я очень рад оставить нашу кровожадную хозяйку без пленника. – Он повернулся к Годфри: – Почему же деревенского священника представили вам как дворянина?

– Меня отправили сюда якобы для того, чтобы заключить сделку с графом, владеющим замком и окрестными землями. Наверняка эта мистификация была запланирована с самого начала. Поэтому священника, как самого образованного из имеющихся трансильванцев, уговорили подписать документы, которые я подготовил. Одного не пойму: как святой отец мог согласиться на участие в подлоге?

– Этот вопрос – один из многих, но далеко не единственный. Цыгане со всей округи стекаются во двор замка, будто у них здесь намечен всенародный сход. Хозяйка замка взяла в услужение многих цыган и часть молодежи из селения. Почему в этом полуразрушенном замке нынче кипит такая активная жизнь – вот самая главная загадка. Хотя, конечно, жителям нравятся денежки, которые перекочевывают в их карманы из сундуков русской. – Брэм Стокер приостановил свои рассуждения и озадаченно уставился на меня: – За ужином вы выглядели весьма необычно, мисс Хаксли, но ваш теперешний костюм и вовсе приводит меня в полное замешательство.

Я уже так привыкла к нестандартной одежде, что мне пришлось взглянуть на себя, чтобы сообразить, что к чему. «Костюм», конечно, был хоть куда. Я одолжила у Годфри брюки и подтяжки, закатала штанины по росту и надела цыганские сапоги. Свободную блузу и корсаж из прежнего комплекта я оставила, потому что пиджаки друга оказались слишком просторными для меня.

– Единственный путь к свободе – веревка, – пояснила я свой выбор наряда. – И мне не хочется оставаться здесь одной, пока вы вдвоем спускаетесь и ищете возможность вернуться, чтобы отпереть мне дверь. На меня уже дважды в этой самой комнате нападал сумасшедший.

Годфри рассказал Брэму о последнем насильственном выдворении Медведя. После этого обсуждение моего внешнего вида само собой прекратилось.

Разумеется, я волновалась по поводу предстоящего спуска гораздо больше, чем хотела показать. Руки, стертые до мозолей во время плетения веревки, зажили не до конца. С повседневными делами я кое-как справлялась, но не могла гарантировать, что пальцы выдержат напряжение, когда потребуется вцепиться в канат при спуске. Кроме того, меня никогда особенно не привлекала высота. Даже перегибаясь через полуметровый каменный подоконник, я чувствовала легкое головокружение.

Однако признаться в своей слабости Годфри и Брэму означало понизить их собственные шансы на успех. Мне предстояло, стиснув зубы, пройти через грядущее испытание. Ирен наверняка вообразила бы себя отважным скалолазом и преисполнилась отвагой, которую предполагает эта роль. Но я никогда не училась актерскому мастерству, да и не обладала столь богатым воображением.

Мое воображение зацикливалось на обжигающем ветре, огромной высоте, обволакивающей тьме, чудовищном расстоянии и вероятности того, что у веревки обнаружится слабое место, которое вдруг начнет сдавать нитка за ниткой, пока наконец не лопнет с треском, достойным кораблекрушения, и мы все, как матросы с тонущего корабля, разобьемся о скалы внизу… Такие катастрофы рисовала мне моя фантазия.

Наверное, лучше было бы представить Татьяну и ее подручного Медведя в нескольких метрах от нас на стене замка: будто бы они ползут за нами наподобие ядовитых пауков. Но такая картина заставит меня спешить, и тогда хватка ослабнет, ноги соскользнут, и я покачусь вниз, ударяясь о камни, как булыжник, сорвавшийся в пропасть с альпийской вершины и разлетающийся на осколки по мере падения, чтобы окончательно превратиться в пыль у подножия горы…

Пожалуй, имеет смысл попробовать отключить воображение.

– Мы вместе обвяжемся веревкой, – предложил Годфри, который обдумывал практическую сторону нашей попытки к бегству, пока я предавалась пораженческим настроениям. – Между нами будет достаточное расстояние, чтобы мы не мешали движениям друг друга.

– А если кто-то оступится? – робко спросила я. – Например, я.

– Не волнуйтесь, – быстро ответил Брэм. – Вы такая легонькая, что мы и не почувствуем разницы, и тут же втянем вас обратно.

– А если поскользнетесь вы?

Ирландец помолчал пару секунд и наконец сказал, вынимая складной нож:

– Я перережу веревку.

– У меня нет ножа, – пожаловался Годфри.

Только мужчины способны соревноваться в вопросах самоуничтожения.

– Кроме того, – добавил адвокат, – ваша жертва спасет нас, только если вы окажетесь впереди. Но я уже спускался здесь, поэтому полезу первым.

– Есть лишь одна разумная последовательность, – заявил Брэм. – Мисс Хаксли пойдет последней, тогда она останется невредимой, даже если мы оба упадем и обрежем свой конец каната. Вы, Годфри, должны идти вторым, потому что, если вы оступитесь, у меня хватит сил поднять вас. Я буду первым, потому что мой вес делает меня опасным для вас обоих, и в случае чего я смогу отсоединиться. Но крайние меры не понадобятся, друзья мои! Вы будете рядом и сможете помочь мне советом в трудный момент. Что может быть проще?

– Сломать двери и найти лестницу вниз, – вставила я.

– Ты заметила, какие здесь толстые двери? – возразил Годфри.

Да, я заметила. Спуск по веревке представлялся самым тихим вариантом… если, конечно, мы все не сорвемся, и тогда наши крики смешаются с воем волков, визгом летучих мышей и стонами цыганских скрипок…

Мы выстроились у окна в установленном порядке и опоясались веревкой, затем Годфри привязал конец к каменной стойке окна, как и в прошлый раз. Выдержит ли она троих с той же легкостью, как его одного? Посмотрим.

Брэм торжественно пожал нам руки и забрался на подоконник. У меня возникло странное чувство, что пол и возраст более не имеют значения для нас. Мы ввязались в общую схватку со смертью и должны верить в способности друг друга. Я, словно скрытная и старательная паучиха, сплела тонкую, но прочную нить, на которой мы должны будем повиснуть. Брэм, опытный скалолаз, поведет нас – или, если судьба окажется к нему немилостива, пожертвует собой. Годфри, отчаянный смельчак, в одиночку нашел путь к свободе и теперь укажет его остальным.