Чтение онлайн

– Масоны тоже под подозрением, – заметил Брэм, – по тем же причинам. Как и у иудеев с их таинственной каббалой, которая пугает и манит христиан, у членов масонских лож есть собственные тайные обряды, которые порождают слухи о заговорах и жестоких оргиях.

– Тем не менее «Хи-Ро» является христианским символом, – напомнила примадонна.

– Что может оказаться резонным, – ответила я, – в том случае, если евреи хотели бы дискредитировать христиан.

– Обычно все происходит с точностью наоборот, – возразила Ирен.

– Именно поэтому, – парировала я, – план мог бы сработать.

– Мне кажется, связь с религией весьма ненадежна. – Квентин сложил ладони лодочкой, прижав указательные пальцы к губам. Молитвенный жест совершенно не соответствовал его словам, но он, казалось, думал совершенно о другом. – По Крафт-Эбингу, на работы которого ты, Ирен, уже обращала наше внимание, человек, убивающий женщин или детей вследствие религиозной мании, действует в одиночку. Однако еще в Лондоне были обнаружены все признаки того, что в преступлениях замешано немало людей, от цыганских гадалок до уголовников.

– А цыгане не религиозны, не так ли? – подхватила я. – У нас, в Америке, их не так много, хотя в последнее время они и попадаются среди иммигрантов из Восточной Европы.

– Цыгане верят в бога, которого называют Дель, – сказал Квентин, – и в дьявола, который именуется Бенг. Кажется, этого уже достаточно, чтобы считать их религиозными. Но более всего они верят в род и судьбу.

– Понятно, почему среди них столько гадалок. Откуда ты так много знаешь об этом кочевом племени? – быстро спросила я.

У меня и в мыслях не было выражать сомнение, но Квентин Стенхоуп уж слишком много знал об экзотике любого сорта, и мне не верилось, что англичанин способен на столь широкий кругозор.

– Все очень просто, Пинк. – Он улыбнулся, столь тщательно подчеркнув мое имя, что прозвучало это как издевательство. Прозвище и в самом деле совершенно не соответствует моему статусу отчаянного репортера и взрослой женщины, но мне даже нравится, когда меня недооценивают. Во всяком случае, раньше нравилось. – Цыгане, или ромалы, как они себя называют, родом из того самого уголка на земле, где я бездарно провел молодость, из Индии.

– Из Индии? Звучит не очень правдоподобно.

– А что правдоподобно в отношении цыган, Пинк? Какое-то время европейцы, встречавшие их, полагали, что народ ромалов явился с Востока, как волхвы: то ли из Турции, то ли из Нубии, то ли из Египта. В действительности же мне приходилось общаться с некоторыми цыганами, и я обнаружил, что основные слова, цифры, термины родства, названия частей тела и прочие понятия совпадают с индийскими. К слову, состав жителей Индии всегда был многонациональным. Еще в десятом веке военные силы тамошних народов собрались для борьбы с армиями мусульман, которые решили, что ислам должен господствовать и в буддийской Индии, и даже за ее пределами на окраинах христианской Европы. В борьбе против ислама наемные солдаты-ромалы были оттеснены на окраины континента. В наше время цыганский народ все дальше уходит на запад Европы: они, как у вас говорят, эмигрируют наподобие ирландцев, поляков, русских и евреев, стремящихся к роскошным сверкающим берегам Америки. Только цыгане покидают настоящий плавильный котел наций – Индию, а теперь и Европу.

Я привел цитату из сонета Эммы Лазарус о статуе Свободы, написанного в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, чтобы собрать деньги на пьедестал, который был построен три года спустя.

– Мы бы справились и без «отверженных судьбой», если тебе нужно мое мнение, – скептически заметила я. – Мне лишь хотелось узнать о происхождении цыган.

– Никогда не угадаешь, куда человек идет, покуда не узнаешь, где он был, и vice versa [71] . – Стенхоуп повернулся к Ирен, которая едва скрывала нетерпение во время этой пространной лекции в ответ на простой вопрос. – Тебе может быть интересно, что в ходе многовекового исхода цыган на запад их держали в качестве рабов в одной из областей Европы. – Он перевел взгляд на Брэма: – В той же области, что так разжигает ваше любопытство, – в Трансильвании.

– Рабский труд? Но это было сто лет назад. Разве рабство еще возможно в наше время? – удивилась я.

– Более чем возможно, – ответил Квентин, – и чаще, чем ты можешь себе представить.

Прежде чем я успела потребовать разъяснений, Ирен, предупредив начало очередной лекции, перенаправила беседу в другое, более актуальное русло.

– Таким образом, цыгане действительно могут быть принуждены выполнять приказы некоего хозяина? – спросила она. – Это делает их появление в Париже все более подозрительным, а прямая связь с Трансильванией, куда Годфри был направлен со своей последней миссией, становится очевидной.

– Формулировка «цыгане» слишком размыта, чтобы делать какие-либо выводы, – покачал головой Квентин. – Даже будучи рабами, они цепляются за свои племенные связи, а изменить обычаи рода труднее всего. Так что, мне кажется, они распрощались с рабством и двинулись дальше, как и повелось у них испокон веков, вбирая в извечный уклад клановой жизни все то, что они называют gajikan'e – фрагменты языков и привычек иноземцев.

– Ты восхищаешься ими! – воскликнула Ирен.

– Я восхищаюсь всеми, кто бросает вызов векам.

– Ты кочевал с цыганами?

Англичанин кивнул:

– Их трудно изучать, да и доверять им трудно, как и заслужить их доверие. Ромалы как стая диких собак: могут пригласить разделить с ними кусок мяса или же отобедать тобой – зависит от настроения.

– То есть они могут быть верными врагами, но ненадежными союзниками? И опасными рабами и слугами?

Стенхоуп снова кивнул.

– Тем не менее символ «Хи-Ро» для них ничего не значит, – размышляла Ирен. – Я встречала лишь одну цыганку, и только дважды. Она наполовину обманщица, наполовину пророчица, и мне каждый раз приходилось решать, какая из ее половинок говорит. Когда мы виделись последний раз, она дала мне ценный подарок, хоть я и заплатила за него золотом… и кровью. – Она повернулась к Брэму: – Давайте поскорее отправимся в таинственную Трансильванию, Брэм. Теперь я уверена, что цыгане указывают нам путь, и Годфри наверняка заманили туда неспроста. Но… не рискуем ли мы забыть про Нелл?

Никто не ответил, потому что ответа не было.

– Тропа убийств начинается в Лондоне, где осталось несколько цыганских лавчонок, но в Уайтчепеле не было ни одного подозреваемого-цыгана, и в Праге тоже, как и – после Праги – в Париже. Все три города – крупные столичные центры. Зачем цыганам тащить Нелл в дебри Трансильвании?

Мы молчали, слишком хорошо понимая, что может найтись веская причина не «тащить» Нелл в Трансильванию или любое другое место: ее безжизненное тело лежит где-нибудь между парижской панорамой и конечной точкой путешествия Джеймса Келли, которая, как нам с Ирен было известно, находится очень далеко, по крайней мере дальше Нойкирхена.