Чтение онлайн

Однако ни один из нас не сказал этого вслух. Решение должна была принять Ирен.

Она снова принялась изучать карту Праги.

– Шерлок Холмс потерял Потрошителя в Уайтчепеле, опоздав на несколько минут, – пробормотала она словно про себя. – Сыщик сейчас там, анализирует собственные шаги. Мы оба прочесали Париж, пока не вышли на Джеймса Келли. В Праге такие поиски не проводились. Вот что надо выяснить: роль Праги в последних событиях. И единственное место, где можно это сделать, – здесь. – Палец Ирен уткнулся в точку на карте. Примадонна обвела нас решительным взглядом: – Мы продолжим нашу экспедицию сегодня, и если не добьемся успеха, на всех парах помчимся в Трансильванию к цыганам Квентина и зловещей деревне Брэма.

Улицы Праги, как и любого другого большого города, встречали нас скрипом колес, звоном упряжи, дробным стуком копыт и глухим, как шум дождя, шорохом шагов.

Само собой, так как мы были в Праге, где серебро, хрусталь и пиво правили задолго до воцарения Вильгельма, к этим звукам добавлялось нестройное пение горожан, расходящихся по домам из пивных.

Мы отправились пешком. Брэм Стокер и я плелись в хвосте, потому что только Ирен и Квентин знали, куда мы идем – и даже, кажется, зачем.

Булыжная мостовая поблескивала от ночной сырости. Крепкий ирландец с трудом сдержался, чтобы не подхватить меня под локоть, когда я оступилась на неровном месте. Но мы оба были одеты в мужскую одежду, и моя роль не предполагала подобной помощи с его стороны, разве только если бы я притворилась пьянчужкой.

Похоже, Брэм изрядно страдал от невозможности проявить себя джентльменом, и тем еще более расположил меня к себе.

Надо заметить, я вообще получала большое удовольствие от вылазки. Куда проще изображать мужчину среди джентльменов, чем в компании дам, переодетых в мужское платье. Никто не обращал на нас решительно никакого внимания.

Конечно, время от времени нам попадались одинокие женщины, дефилирующие в поисках заработка. Однако они оставались в тени, не осмеливаясь связываться с группой из четырех кавалеров, когда им нужен был только один. Четверо могли запросто получить свое, даже не подумав расплатиться.

Жрицы любви напоминали бродячих собак: настороженные, голодные, желающие привлечь внимание, но опасающиеся нарваться на неприятности. Я поежилась от мысли, что тысячи подобных одиноких привидений блуждают на задворках любого большого города в надежде приникнуть на несколько минут к живой плоти и обрести иллюзию тепла наряду с горсткой монет на выпивку или ночлег.

Ритмично постукивая тростью по мостовой при ходьбе, я недвусмысленно давала понять, что нас не стоит останавливать по пустякам. Женщины посматривали издали, но не приближались.

Мне пришло в голову, что недостаточно писать об участи работниц борделей, ведь есть те, кому не досталось даже такого места в жизни. Меня душила злость: насколько безопасно можно чувствовать себя в мужской одежде среди джентльменов, когда эти несчастные подвергаются арестам и надругательствам просто за то, что в такой час находятся на улице без сопровождения! Даже приличные дамы иногда попадают в сети стражей порядка, и репутация бедняжек при этом так страдает, что и для них открывается прямая дорога на панель.

Улочки становились все уже и безлюднее, хотя звуки бесшабашного веселья по-прежнему доносились из окрестных таверн, словно эхо параллельного мира.

Наконец проходы стали такими тесными, что пропал и постоянно сопровождавший нас запах конского навоза. Вместо этого я почуяла… аромат сирени. Он напомнил мне, что окружающий мир – не тот мрачный и погрязший в убийствах, где я обреталась в последние четыре недели, а нормальный, обыденный – вступает из весны в лето.

Сирень пахла так сильно, что я поняла – мы приближаемся к ней. Сад? Наша компания протиснулась между двумя высокими зданиями, и впереди открылось не очень большое пространство, ограниченное невысокой оградой: некое подобие парка с нагромождением камней и чахлыми кленами. Несколько пышных кустов сирени изливали в воздух свой тяжелый, мучительно сладкий запах, нездоровый, но оттого не менее привлекательный.

Впереди вспыхнул фонарь; свет его отражался от перекошенных серых и красноватых каменных блоков и бил в глаза.

Ирен и Квентин уверенно пробирались через руины, и нам оставалось только следовать за ними, хотя и не так ловко, постоянно спотыкаясь о каменные глыбы. Меня начало мутить от необходимости все время смотреть под ноги, ковыляя среди камней и вдыхая густой, как хлороформ, аромат сирени.

– Что это за место? – спросила я Брэма, но тот только пожал плечами в ответ.

Мы продолжили карабкаться молча, пока Ирен и Квентин не остановились у массивного приземистого строения, скрывавшегося среди обломков.

Здесь мы нагнали друзей и перевели дух. Сперва мне показалось, что Ирен закурила, но потом я поняла, что это всего-навсего пар от нашего дыхания, выхваченный из тьмы лучом фонаря.

Теперь мне стало лучше видно каменное сооружение: нечто вроде одноэтажного дома, но высотой не намного больше человеческого роста. И совершенно без окон!

Остальные тоже заметили поднимающийся пар.

– Как минимум это доказывает, что среди нас нет вампиров, – пошутил Брэм. – Вампиры не дышат.

– Чудесно, – сказала я. – Теперь я понимаю, почему вы стали писателем. Как ухватитесь за какую-нибудь тему, оставить ее уже не можете.

– Вообще-то, замечание про вампиров более чем уместно, – ответила за него Ирен. – Мы здесь в гостях у мертвецов.

– Неужели? – Я с сомнением посмотрела во тьму.

– Вот это, – Ирен похлопала по стене каменного строения, как хлопают по плечу закадычного друга, – знаменитая гробница рабби Лёва.

– Гробница! Не маленькая, прямо скажем. Получается, мы забрели на…

– На Старое еврейское кладбище, где и находится могила бен Бецалеля, – сказал Квентин.

– А руины, через которые мы пробирались?..

– Ах это? – В голосе Брэма послышались довольные нотки. – Вы видите вековые наслоения надгробий. Жаль, что наше посещение проходит не при свете дня. Я так понимаю, за многие столетия тут образовалось двенадцать слоев могильных камней, и в итоге они начали опрокидываться друг на друга, как карты в карточном домике. Можно представить, что покойники из самого глубокого слоя стараются спихнуть с себя более свежих постояльцев.

– Или же хотят восстать из могил, – насмешливо бросила Ирен. – Мне это место больше напоминает о живых, – добавила она, нежно ощупав закопченные камни стены. – В прошлый раз я была здесь с Годфри и Нелл. Моя дорогая подруга случайно привела в действие механизм, открывающий ход в глубь гробницы.