Чтение онлайн

Так называемое «обнаружение» Бразилии не вызвало и сотой доли того воодушевления, с которым была встречена весть о прибытии Васко да Гамы в Индию. Бразилия представала как страна с непонятным потенциалом освоения и неизвестными географическими очертаниями. Некоторое время считалось, что это всего лишь большой остров. В описаниях страны, особенно исходивших от итальянских авторов, преобладали экзотические черты: индейцы и разноцветные попугаи разных видов и размеров, отчего она и получила название «Земля попугаев». Португальский король Мануэл предпочел другое название — «Земля Истинного (позже — Святого) креста». Название «Бразилия» встречается, начиная с 1503 г. Оно связывалось с главным богатством новооткрытой страны — красным деревом пау бразил. Его древесина насыщенного красного цвета служила для извлечения красителя; сама по себе она отличалась большой прочностью и использовалась для изготовления мебели и кораблей.

Любопытно также напомнить о существовании мифических «островов Бразил» в представлениях средневековой Европы. На географической карте 1367 г. показаны три таких острова, рассеянных между Азорами и побережьем Ирландии и лежащих на широте Бретани (Франция).

Первые попытки колонизации бразильского побережья основывались на системе факторий, уже опробованной португальцами на африканском побережье. Бразилия была «отдана в аренду» купеческому объединению из Лиссабона, руководил которым так называемый «новый христианин» [11] по имени Фернан Лоронья или Норонья: он получил монополию на торговлю с Бразилией, а взамен обязался посылать по шесть кораблей в год, чтобы исследовать побережье на расстоянии трехсот лиг (около двух тысяч километров) и построить там факторию. Это купеческое объединение снарядило несколько экспедиций в Бразилию, но, по всей видимости, когда в 1505 г. срок аренды истек, португальский король решил взять освоение новых земель в свои руки.

В первые десятилетия существования колонии, с 1500 по 1535 г., основной хозяйственной деятельностью была заготовка красного дерева пау бразил, которое выменивали у индейцев. Среди тупи-намба было принято выполнять определенные работы сообща — в частности, рубить деревья. Таким образом, заготовка красного дерева оказалась схожей с традиционными занятиями индейцев и могла достаточно легко вписаться в их повседневную жизнь. Индейцы выставляли на обмен красное дерево и, в меньшей степени, маниоковую муку; взамен они получали ткани, ножи и другие металлические изделия.

Поначалу Бразилия «шла в одной связке» с Индией — либо как остановка на уже знакомом пути в Азию [12] , либо как возможный маршрут следования в Индию, который искали преимущественно испанцы. Известно, что, открыв Америку в 1492 г., Колумб, который достиг Антильских островов, считал, что он добрался до Китайского моря. Владение новой землей было оспорено Португалией, после чего серия переговоров привела к заключению Тордесильясского договора (1494). Мир был поделен на два полушария, разграниченных воображаемой линией, которая проходила на 370 лиг западнее островов Зеленого мыса. Земли, открытые к западу от этой линии, принадлежали Испании, к востоку — Португалии.

Разделение сфер влияния вызвало противоречия, поскольку невозможно было с точностью установить, где именно проходила демаркационная линия. Только в конце XVII в. голландцы выработали точную технику измерения долготы. К примеру, чьими являлись устье Амазонки на севере или устье Рио-де-Ла-Платы [13] на юге (обе реки рассматривались в качестве возможного западного пути в Индию) — испанскими или португальскими? Обе страны снаряжали экспедиции по исследованию южной части бразильского побережья, пока, наконец, Фернан Магеллан, португалец на службе Испании, не пересек пролив, носящий ныне его имя, и не вышел в Тихий океан, добравшись до Филиппинских островов (1521). Это замечательное открытие в области мореплавания стало одновременно и разочарованием для испанцев. Западный путь в Индию был найден, но он оказался слишком долгим и сложным, чтобы стать экономически выгодным. Испанцы сосредоточили свое внимание на золоте и серебре, которые вскоре были обнаружены в их американских владениях.

Наибольшую угрозу португальскому господству в Бразилии представляли вовсе не испанцы, а французы. Франция не признала договоров по разделу мира и поддерживала принцип «uti possidetis», согласно которому владел землей тот, кто ее осваивал и физически на ней находился. Французы включились в торговлю красным деревом, а также стали заниматься пиратством, так как бразильское побережье было слишком обширным, чтобы португальские береговые патрули могли полностью взять его под охрану. Позже французам удалось основать свои колонии в заливе Гуанабара (1555–1560) и в Мараньяне (1612–1615).

Политические соображения побудили португальскую монархию признать необходимость колонизации новых земель. Переходом от прежнего периода к новому стала экспедиция Мартима Афонсу де Соуза (1530–1533). Задачей ее было патрулирование побережья, передача земли в ненаследственное пользование колонистам, которые прибыли с Мартимом Афонсу де Соуза в Бразилию (так было основано поселение Сан-Висенти в 1532 г.), и исследование территории с целью ее дальнейшей колонизации.

Есть сведения о том, что Мартам Афонсу еще находился в Бразилии, когда король Жуан III решился на создание там наследственных капитанств. Бразилия была разбита на пятнадцать областей путем проведения параллельных экватору линий; распределению подлежали территории от побережья до границы, установленной Тордесильясским договором. Каждая область передавалась в управление так называемому капитану-донатарию. Капитаны представляли собой пеструю по социальному составу группу: там были и мелкие дворяне, и чиновники, и купцы; общим для них было наличие связи с королевским двором.

Среди капитанов-донатариев были: опытный мореплаватель Мартам Афонсу; Дуарте Коэлью, прославившийся военными подвигами в Индии, но оставшийся без средств к существованию (его пребывание в Бразилии будет отмечено успехами в освоении Пернамбуку); секретарь королевской казны и крупный негоциант Жоржи Фигейреду Коррейя, который вошел в долю с Мемом де Са и Лукашем Жиралдешем из семейства флорентийских банкиров и купцов по имени Джиралъди; Перу де Кампу Тоуринью, который продал свои земли в Португалии и отправился в Бразилию с шестьюстами колонистами (не сумев ужиться с ними, он был выдан инквизиции и вернулся в Португалию). До 1532 г. Фернан де Норонья получил от короля первое бразильское капитанство — остров СанЖоржи, который ныне носит его имя. Среди капитанов-донатари-ев не было ни одного представителя крупной аристократии, потому что торговля с Индией, с атлантическими островами, да и в самой Португалии была в то время гораздо более привлекательной.

Донатарии получали от короля пожалование в виде капитанства, которым они владели, но не являлись собственниками земли. Они не могли продать свое капитанство или разделить его на несколько частей — лишь у короля было право изменять границы капитанств или вовсе их упразднять. Право владения давало капитанам обширные полномочия как в сфере хозяйствования и сбора налогов, так и в административной области. Право устраивать сахарные заводы-энженью, водяные мельницы или использовать солончаки облагалось выплатами. Часть королевских податей, связанных с заготовкой красного дерева, добычей драгоценных металлов и получением побочных продуктов рыболовства [14] также попадала в руки капитанов-донатариев. В области административного управления у них была монополия на судопроизводство и право основывать поселения, раздавать наделы земли для обработки (так называемые сесмарии), рекрутировать колонистов для несения военной службы и командовать местным ополчением.

Право раздавать сесмарии привело к образованию обширных латифундий. Сесмария понималась в Бразилии как надел ранее не обрабатывавшейся земли, право собственности на которую передавалось владельцу-сесмейру с обязательством возделывать ее в течение пяти лет и платить подати королю (впрочем, оно редко выполнялось). За королем закреплялась монополия на специи и лекарственные вещества; ему также шла часть податей. Среди королевских прерогатив было и отправление правосудия в том случае, если речь шла о смерти или увечьях, причиненных представителю благородного сословия. Помимо этого, король мог назначать чиновников для сбора податей в казну.

Введя систему капитанств, королевская власть использовала ряд практик, унаследованных от средневекового европейского общества. Речь, в частности, идет о праве донатария взимать плату за разрешение устроить сахарный завод-энженью — аналогом здесь является баналитет как форма зависимости крестьян от феодалов. При этом по существу, в своем исходном виде, капитанства представляли собой переходную и пока еще неустоявшуюся форму колонизации с целью встроить Бразилию в систему европейских торговых связей.