Чтение онлайн

За исключением Сан-Висенти и Пернамбуку, другие капитанства в той или иной степени потерпели крах — из-за недостатка средств для освоения, внутренних раздоров, отсутствия опыта, набегов индейцев. Не случайно в наиболее успешных капитанствах производство сахара сочеталось с менее агрессивной политикой по отношению к индейцам. С течением времени корона выкупала капитанства; они сохранились в качестве единиц административного деления, но характер их изменился, так как они стали принадлежать не частным лицам, а государству. С 1752 по 1754 г. маркиз де Помбал практически полностью завершил процесс перехода капитанств из частно-правовой в публично-правовую сферу.

Решение короля Жуана III учредить капитанства пришлось на период, в который произошли некоторые значительные изменения, связанные как с самой португальской короной, так и с ее международной деятельностью. В первую очередь появились признаки кризиса в торговле с Индией. Помимо этого, Португалия потерпела несколько поражений в Марокко, хотя мечта о африканской империи еще не была изжита. В тот же год, когда в Бразилию был отправлен первый генерал-губернатор Томе де Соуза (1549), во Фландрии из-за убыточности закрылось торговое представительство Португалии. Наконец, по контрасту с Бразилией испанцы добились все возрастающих успехов в добыче драгоценных металлов в своих американских владениях. В 1545 г. они открыли огромное месторождение серебра в Потоси (современная Боливия. — Примеч. пер.). Все эти факторы могли повлиять на политику португальской короны в Бразилии; не стоит забывать и то, что крах капитанств выявил проблемы неустойчивого и шаткого управления португальской Америкой.

Учреждение генерал-губернаторства стало важным шагом вперед в области административной организации колонии. Томе де Соуза — дворянин, уже обладавший опытом пребывания в Африке и Индии, прибыл в Баию [15] в сопровождении более тысячи человек (среди них было 400 высланных из Португалии преступников) и привез с собой обширные письменные инструкции. В них содержалось предписание обеспечить португальское владение новыми землями, колонизовать их и организовать сбор податей в казну. Для выполнения этих целей были созданы новые должности, самыми важными из которых были генеральный судья, которому надлежало отправлять правосудие, капитан-майор, отвечавший за патрулирование побережья и интендант финансов, ответственный за контроль и увеличение собираемых налогов.

Заметим, что в XVI в. Бразилия не приносила королевской казне значительных богатств. Наоборот, согласно расчетам бразильского историка Виторину Магальяеша Годинью, в 1558 г. налоги и сборы из Бразилии составляли всего лишь 2,5 % от всех доходов короны, в то время как торговля с Индией представляла 26 %.

С генерал-губернатором прибыли первые иезуиты (Мануэл да Нобрега с пятью спутниками), задачей которых было обращение индейцев в христианство и введение дисциплины среди малочисленного духовенства колонии, которое пользовалось к тому же дурной славой. В дальнейшем (1551) было создано епископство Сан-Салвадора, подчиненное архиепископу Лиссабона. Административная и церковная организация шли тем самым рука об руку. Введение генерал-губернаторства закрепляло статус административного центра колонии. В соответствии с полученными инструкциями, Томе де Соуза предпринял обширное строительство в г. Сан-Салвадор, столице Бразилии до 1763 г.

Учреждение генерал-губернаторства представляло собой попытку административной централизации, однако генерал-губернатор не обладал всеми возможными полномочиями и даже в первые годы существования этой должности не мог осуществлять всеохватную деятельность. Связь между капитанствами оставалась достаточной неустойчивой, что ставило пределы деятельности губернаторов. Переписка иезуитов [16] дает ясное представление об этой обособленности. Так, в 1552 г. отец Франсишку Пиреш в письме из Баии к братьям по ордену, находящимся в Коимбре, сетует на то, что может рассказать лишь о местных событиях, ведь «порой проходит год, а мы ничего не знаем друг о друге из-за того, что непогода и малое количество кораблей затрудняют сношения на побережье; порой же мы чаще видим корабли из Португалии, чем из [соседних] капитанств». Годом позже Мануэл да Нобрега, направленный в сертаны Сан-Висенти [17] , утверждал практически то же самое: «В это капитанство легче добраться весточке из Лиссабона, чем из Баии».

Первые три десятилетия, прошедшие со времен открытия Бразилии, были отмечены стремлением гарантировать принадлежность новых земель Португалии. После 1530-х гг. колонизация страны начала приобретать более отчетливые формы. Как и в случае со всей Латинской Америкой, Бразилия станет колонией, основным предназначением которой будет поставка на европейские рынки продовольствия или драгоценных металлов и камней. Политика португальской метрополии станет заключаться в поощрении импорта из колонии (его будут составлять всего несколько видов товаров, вывозимых в больших объемах), и в организации производства этих товаров на основе крупной земельной собственности. Подобная политика была направлена на то, чтобы сосредоточить в метрополии вывозимые богатства в руках крупных негоциантов, королевского двора и приближенных к престолу. Но поскольку Португалия не могла контролировать те торговые потоки в Европе, которыми заправляли испанцы, голландцы и англичане, указанная политика в результате стала оказывать влияние на экономику не только одной Португалии, но и Европы в целом.

Выбор, сделанный в пользу крупной земельной собственности, оказался созвучным убеждению в преимуществах крупного производства. Помимо этого, мелкий автономный производитель стал бы производить продукцию для собственного потребления, отправляя на рынок лишь незначительные излишки, что противоречило бы задачам торгового оборота.

Наряду с особенностями торговли с Бразилией и с установившимся в ней режимом крупной земельной собственности, отметим третий важный элемент — принудительный труд. В этом отношении ситуация на остальной территории Латинской Америки была сходной, хотя и с некоторыми отличиями. В испанской Америке преобладали различные формы принудительного труда, в то время как в Бразилии господствовало рабство.

Почему же именно эпоха, пышно названная «зарей Нового времени», оказалась отмечена столь отвратительными для нас трудовыми отношениями, которые, к тому же, казалось бы, почти что отжили свой век? Комплексный ответ на этот вопрос заключается в том, что в то время было не так-то много работников, которые могли бы эмигрировать в колонию как полузависимые лица или лица наемного труда, да и сам по себе наемный труд не подходил для целей колонизации. Земель было много, но одно дело было пожаловать сесмарию, а другое — возделывать ее, и в этих условиях в крупных поместьях было бы сложно удержать наемных работников. Они стали бы перемещаться из района в район в поисках лучшей доли, создавая тем самым проблемы с рабочей силой в торговле, ориентированной на экспорт.

Если введение рабского труда можно в общих чертах объяснить этими соображениями, то почему же тогда выбор пал на негров, а не на индейцев? Основной причиной было то, что международная торговля африканскими невольниками сама по себе являлась весьма прибыльной. В дальнейшем она приобретет большой размах в Бразилии колониального периода. Португальцы, голландцы и бразильцы (речь здесь идет о последних годах существования колониального режима, когда уже можно было говорить о складывающейся бразильской нации) оспаривали друг у друга контроль над этой деятельностью. Работорговля, таким образом, представляла собой потенциальный источник накопления богатств, а не просто способ обеспечения рабочей силой крупного плантационного хозяйства, ориентированного на экспорт. Важно отметить также факт перехода от рабства индейцев к рабству негров, и переход этот отличался в различных регионах и в различные периоды. Переход был сравнительно быстрым в главной и самой доходной сфере производства на экспорт — в экономике, вращавшейся вокруг сахара. Высокая прибыльность экспорта сахара компенсировала затраты на покупку африканского раба, чья стоимость была намного выше, чем невольника-индейца. В периферийных регионах страны переход от рабства индейцев к рабству негров затянулся (к примеру, в Сан-Паулу африканские рабы стали регулярно и в значительных количествах ввозиться лишь в начале XVIII в., когда были открыты месторождения золота).

Помимо прибыльности торговли африканскими невольниками, обращение в рабство индейцев было сопряжено с трудностями, особенно имея в виду задачи колонизации. Традиционный уклад жизни индейцев был несовместим с интенсивным регулярным трудом, да еще из-под палки, как того требовали от них европейцы. Индейцы вовсе не были бездельниками и лентяями. Они трудились лишь для того, чтобы обеспечить себя пропитанием, что было нетрудно при обилии рыбы, дичи и фруктов. Большую часть своей энергии и силы воображения они тратили на ритуалы, праздники и на войны. Понятия постоянного длительного труда или то, что мы сейчас назвали бы производительностью, были для них чужды.

Можно выделить два основных способа, которые использовали португальцы для обращения индейцев в рабство. Один из них осуществлялся колонистами, был основан на голом расчете и заключался в порабощении без лишних церемоний. Второй практиковался религиозными орденами, в основном иезуитами, и отвечал их представлениям о целях и задачах миссионерской деятельности. Данный вид закрепощения заключался в том, что посредством обучения из индейцев предполагалось сделать «добрых христиан», объединив их в небольшие поселения или деревни. Быть «добрым христианином» означало также усвоить европейскую привычку к труду. Таким образом, из жителей поселения создавалась группа работников, которых можно было использовать в разных сферах деятельности, в зависимости от потребностей колонии.