Чтение онлайн

С другой же стороны, ситуация, когда практически все политические акторы демонстрировали явное согласие на переход к демократии, способствовала и продолжению политики, противоположной достижению подлинной демократии. Тем самым окончание авторитарного режима в большей степени подвело страну к демократии, чем это смог бы сделать консолидированный демократический режим. После 1988 г. как раз консолидация демократии стала одной из главных задач правительства и общества.

Первые после 1960 г. прямые президентские выборы состоялись в 1989 г. Согласно новой конституции, избранным уже в первом туре должен был считаться кандидат, получивший более 50 % голосов. В случае, если никто из кандидатов не получил бы абсолютного большинства голосов, во второй тур вышли бы два кандидата с наибольшим количеством голосов.

Противостояние на выборах Фернанду Коллора ди Меллу и Луиса Инасиу Лулы да Силвы означало развитие событий как раз по второму сценарию. Лула делал упор на проблеме социального неравенства и обращался к организованным социальным движениям. Коллор ставил во главу утла необходимость борьбы с коррупцией, модернизацию и сокращение госрасходов; огонь критики он направил на чрезвычайно высокие зарплаты ряда государственных чиновников, прозванных «marajas» [182] .

Вступив в предвыборную борьбу практически без всякой поддержки политических партий, но опираясь на СМИ и особенно на всемогущий телеканал «Глобу», Коллор нанес поражение Луле, получив 36 млн голосов против 31 млн у своего соперника.

Выборы выявили два важных момента. Бразилия постепенно превращалась в общество массовой демократии: в стране имелось 100 млн избирателей, из которых примерно 85 %, как это повторилось и в ходе последующих выборов, приходили на избирательные участки. Такой высокий процент явки объясняется не только обязательным характером участия в выборах лиц от 18 до 70 лет, но и тем, что граждане Бразилии придавали голосованию большой символический смысл. Другой значимой чертой выборов 1989 г. были весьма выразительные результаты голосования за Лулу, который утвердился в качестве народного лидера.

Несмотря на то, что победитель на тех выборах был поддержан элитами, которые видели в нем альтернативу левому кандидату, фигура Коллора воспринималась как далеко не безоговорочная. Будучи губернатором небольшого штата Алагоас, где он владел медиахолдингом, он был слабо связан с финансовыми кругами и крупным бизнесом Центро-Юга.

Когда в марте 1990 г. Коллор вступил в должность президента, инфляция достигала 80 %, и была велика угроза ее дальнейшего роста. Коллор объявил о введении в действие радикального экономического плана («план Коллора». — Примеч. пер.), согласно которому все имевшиеся банковские депозиты были заблокированы на 18 месяцев; разрешалось снять сумму, не превышавшую 50 тыс. крузейру [183] . Также в соответствии с планом были заморожены цены, урезаны госрасходы и увеличены некоторые налоги. Одновременно с этим Коллор начал предпринимать меры по модернизации страны, инициировав приватизацию государственных предприятий, большую открытость к внешним рынкам, сокращение числа государственных чиновников, в основе которого, впрочем, не было никакого качественного критерия.

Очень скоро обвинения в захлестнувшей все и вся коррупции в рядах правительства, которые появились в результате разоблачений, исходивших от самого брата президента Педру Коллора, заставили палату депутатов проголосовать в сентябре 1992 г. за отстранение Коллора от власти до того момента, когда Сенат рассмотрит запрос (нижней палаты. — Примеч. пер.) об импичменте. Ход расследования, транслировавшийся телевидением на всю страну, манифестации молодежи из среднего класса, которая выходила на улицы с требованием импичмента, — все это предвещало, что Коллор никогда больше не вернется к власти. Будучи уверен в своем поражении, в декабре 1992 г. Коллор подал в отставку. Но даже и при таком повороте дела Сенат признал его виновным в действиях, несовместимых с должностью президента, и он был лишен политических прав сроком на 8 лет.

Отставку президента по обвинению в коррупции в стране, для которой совсем не характерно честное ведение дел как в государственном, так и в частном бизнесе, можно объяснить рядом основополагающих причин. С одной стороны, Коллор, стремясь свести к минимуму вполне реальный риск отстранения от власти, весьма неуклюже вел себя в ходе расследования. Это привело к тому, что он потерял поддержку в Конгрессе, где он так и не имел большинства. В то же самое время от него отстранились и экономические элиты, с которыми у него никогда не было хороших отношений. С другой стороны, неожиданно энергичные действия молодежи из среднего класса, продемонстрировавшие неприятие коррумпированности властных структур, произвели впечатление на Конгресс и превратились в важный фактор, обусловивший падение президента.

На президентский пост вступил вице-президент Итамар Франку, бывший сенатор от штата Минас-Жерайс, который в годы военного режима придерживался умеренно-оппозиционных взглядов. Главной проблемой, с которой он вынужден был столкнуться, стал возврат инфляции в условиях провала тех мер, которые были предприняты Коллором. В течение первого месяца функционирования нового правительства, в январе 1993 г., инфляция уже достигла отметки в 29 %, превысив к декабрю того же года 36 %.

В первые месяцы 1994 г. министр экономики Фернанду Энрики Кардозу приступил к проведению подготовительного этапа еще одного экономического стабилизационного плана. Реализовав первые меры этого плана, он покинул свой пост для участия в президентских выборах. Интеллектуал, снискавший огромное уважение, успешно перешедший из академической среды в политическую сферу, он тем не менее был не слишком известен широкой публике, когда принял решение вступить в предвыборную борьбу в качестве кандидата от альянса ПБСД [184] и ПАФ. В июле 1994 г, был запущен «план Реал», который стал явной противоположностью предыдущим экономическим схемам. Население не было захвачено врасплох, как это произошло совсем недавно. Согласно плану, была создана новая национальная денежная единица, названная реал. Она была переоценена по отношению к доллару, что стало возможным как в связи с реструктуризацией внешнего долга, так и в силу того, что Бразилия накопила валютные резервы в размере около 40 млрд долл. Фиксированный курс реала к доллару установлен не был, допускался плавающий курс реала в определенном «коридоре». Пример Аргентины, где валютный паритет создал серьезные проблемы с ликвидностью, послужил для того, чтобы предостеречь Бразилию от повторения той же модели.

Стабилизационный план не предусматривал замораживания цен и был направлен на поэтапную деиндексацию экономики. Обмен старых денег на новые — крузейру на реалы — был не более чем символическим. В течение всего лишь нескольких месяцев все деньги, имевшие хождение в стране, были обменяны на реалы; эта операция стала весьма знаменательной как с организационной точки зрения, так и по тому, как она была воспринята населением.

На выборах октября 1994 г. Фернанду Энрики Кардозу был избран президентом в первом туре, получив около 54 % голосов. Лула, снова участвовавший в президентской кампании, остался вторым [185] . Подобный результат стал итогом действия многих факторов, но решающую роль сыграл «план Реал». Оппозиция, особенно ПТ, допустила серьезную ошибку в его оценке, настаивая на том, что «план Реал» был всего лишь «предвыборной приманкой», которая вскоре вызовет тяжелый экономический спад. Однако план, запущенный в стратегически продуманный момент и способствовавший победе Фернанду Энрики Кардозу на президентских выборах, отнюдь не сводился к обеспечению этой победы. Наделе никакой рецессии не последовало; напротив, благодаря ощутимому падению инфляции покупательная способность населения в последующие годы повысилась.

По самым общим подсчетам, население Бразилии увеличилось с 51,9 млн человек в 1950 г. до почти 164 млн в 1999 г. Таким образом, в течение 40 лет оно выросло более чем вдвое. По данным переписи населения 1980 г., распределение населения по половому признаку было почти равным: 59,8 млн женщин и 59,1 млн мужчин. В составе населения большинство составляли белые (54,2 %), за ними следовали потомки смешанных браков — особенно мулаты (38,8 %), затем негры (6,0 %), индейцы (0,6 %) и лица, не указавшие своей расовой принадлежности (0,4 %). Не исключено, что количество белых оказалось преувеличено из-за укорененности расовых предрассудков среди части населения, предпочитавшей позиционировать себя «белыми», а не полукровками.

Население было преимущественно молодым, почти половина его (49,6 %) была моложе 20 лет. Однако, как уже происходило с 1960 г., рос индекс старения населения — количество пожилых людей (65 лет и старше), которое приходится на 100 молодых (15 лет и моложе). Этот индекс, составлявший 6,4 % в 1960 г., возрос до 7,5 % в 1970 г. и до 10,5 % в 1980 г.

Наиболее значительным демографическим феноменом стало снижение уровня рождаемости, особенно начиная с 1970-х гг. В 1940-е гг. уровень рождаемости составлял 6,3 ребенка на одну женщину детородного возраста. Начиная с 1960-х гг., этот уровень сильно снизился, дойдя в 2000 г. до 2 % (см. рис. 1).

По всей видимости, падение уровня рождаемости в первую очередь явилось следствием кампаний по пропаганде контрацептивов и стерилизации женщин. Невозможно сказать, выросло ли также количество абортов, поскольку они, за исключением особых случаев, считаются преступлением. Как бы то ни было, применение контрацептивов отражает не только политику правительства, вызвавшую резкую критику со стороны католической церкви, но и стремление самих женщин и супружеских пар иметь меньше детей. Среди причин подобного стремления можно выделить осознание невозможности хотя бы на минимальном уровне содержать большое количество детей и дать всем им образование.