Чтение онлайн

Это обернулось немалой пользой для обеих сторон. Турки приобрели (как это было с Урбаном, который изобрел артиллерийскую осаду в 1453 году) опытных союзников, потому что уровень образования в Венгрии был очень хорошим, и даже в 1600 году там существовал замечательно высокий уровень грамотности. Например, среди унитарианцев [19] он вообще достигал почти 100 процентов – без сомнения, потому, что в этой странной глуши существовали давно прижившиеся немецкие мигранты, целенаправленно переселенные сюда венгерскими королями три века тому назад как опытные ремесленники.

Со своей стороны трансильванцы, многие из которых являлись протестантами, были спасены турками от суровостей контрреформации. В целом Трансильвания стала очень полезным османским вассалом. Центральная Венгрия попала под османское правление, но на западе и севере была совершенно другая Венгрия – в этой части страны, которая оставалась под сюзеренитетом Габсбургов, правила старая венгерская династия. Сулейман устроил новую венгерскую столицу в Буде, где обосновался турецкий наместник, но граница оставалась спорной, и борьба все еще продолжалась. В 1529 году Сулейман ненадолго пересек границу и осадил саму Вену, но приближалась зима, и султан, будучи реалистом, не стал проявлять настойчивость и снял осаду.

Долгие войны на габсбургской границе стали тяжелым бременем для Османской империи – содержание армии в Венгрии означало огромные усилия тыла и снабжения, тяжелые переходы через бесконечные болота, огромные колонны верблюдов, тащивших на себе припасы и даже пушечные ядра. Армия, делая привал, растекалась по палаткам; шатры, принадлежавшие султану и его свите, устилались прекрасными коврами (второсортный их вариант все еще можно встретить в Центральной Азии). При наличии постоянных проблем не просто на других фронтах, но даже на других континентах, османам стало трудно концентрировать главные силы в одном месте. В Венгрии наступали долгие периоды перемирий, потому что у Габсбургов тоже имелись другие фронты. Однако сложности в Центральной Европе продолжались и продолжались, сопровождаемые тайными переговорами Вены с Трансильванией и правителями румынских княжеств.

Сулейман старел, становился все менее и менее подвижным, а также более религиозным. Он стал менее терпим к христианам и все более серьезно принимал свою роль защитника ислама. К своим последним годам Сулейман стал самой важной деталью в сложнейшем часовом механизме, которые сам и запустил; после смерти Роксоланы (известной также как Хюрррем-Султан), на которой он был счастливо женат, он превратился в аскетически сурового человека: его двор ел теперь из глиняной посуды, в то время как раньше здесь обедали на лучшем китайском фарфоре (часть такой посуды имела очень тонкий серебряный рисунок, менявший цвет на желтый при контакте с мышьяком). Это напоминает историю Людовика ХIV, который тоже со временем стал частью версальского интерьера: когда его каждый вечер посещала любовница, мадам Ментенон, она по пять часов беседовала с королем о религии, а затем велела ему идти спать с мрачной, глупой королевой – вместе с которой король совершил величайшую ошибку во французской истории, изгнав протестантов.

Отношения Сулеймана со своими сыновьями (и за это Роксолана как злая мачеха несет свою долю ответственности) не были теплыми. Он даже убил одного из них за бунтарский нрав; это привело к депрессии, а затем к смерти его брата Сихангира, который был любимцем Сулеймана. Остальные представляли собой безликую массу – как это часто случается, дух отца передался дочери Михримах [20] , чья великолепная мечеть до сих пор возвышается в Ускюдаре; у нее есть еще одна, у стены возле ворот Эдирне в Стамбуле. Единственное, что умел старик – вести военные компании. В 1566 году он собрал огромную армию и двинулся на север, мимо Белграда, в Венгрию, где начал осаду крепости Cигетвар. Там, в возрасте семидесяти двух лет, он умер.

Новость о смерти Сулеймана хранилась в секрете целых сорок восемь дней. Как всегда, наследование могло происходить гладко только для кандидата, которого поддерживала правящая верхушка. Но долго пребывавший на посту великий визирь боялся, что если янычары узнают о появлении нового султана, они потребуют традиционный «подарок», который составлял значительную сумму. Поэтому на трон был посажен искусный двойник: он читал Коран, вокруг него суетились слуги и пажи – а тело султана тем временем тайно переправили в Константинополь.

Теперь невероятной сложности часы шли сами по себе, а гениальный визирь, Соколлу Мехмет-паша тем временем организовал возведение на престол кандидатуры, показавшейся ему наиболее удачной – Селима II (правил в 1566–1574 годх). Он вошел в историю как Селим Пьяница – но, каковы бы ни оказались его привычки, они имели мало значения, потому что Сулейман был проницательным в выборе своих великих визирей. Грек Ибрагим-паша служил ему до 1536 года, после чего был казнен за то, что обрел слишком большую власть, а необычайно высокий босниец Соколлу Мехмет-паша, служивший трем султанам, умер в своей постели – хотя ходили слухи, что интриганка Сафия Султан (жена Мурада III) отравила его, потому что этот человек знал слишком много тайных рычагов власти. Увы, в их число не входили матери императоров, тоже участвовавшие в политических интригах, такие, как Сафия Султан.

Именно в правление Селима II в 1571 году был взят Кипр. Но в том же году произошло поражение в битве при Лепанто, где испанские и венецианские корабли, тяжелые галеоны (именовавшиеся галеасами), достаточно большие, чтобы нести тяжелые дальнобойные пушки, уничтожили османский флот. Считается, что это стало поворотной точкой в конфликте цивилизаций, и поставил ее Дон Хуан Австрийский. Но представление о непримиримости противников было обманчивым: Испания и Турция имели больше общего, чем, к примеру, Испания с Англией или Турция с Персией.

Так или иначе, османы довольно быстро (в течение года) построили новый галерный флот и продолжили действовать, как прежде. Вплоть до 1600 года не ощущалось реального заката империи, а именно этот закат повлиял на обе стороны.

Что-то пошло совсем не так повсюду в Средиземноморье. Раньше оно было центром цивилизации, а теперь этот центр переместился в Атлантику. Одним из двигателей перемен оказалось восстание Нидерландов против Испании – приведшее к войне длиной в восемьдесят лет, которая закончилась лишь в 1648 году, когда из-за общего истощения представители обеих сторон согласились на заключение Вестфальского мира. Но даже тогда они настолько ненавидели друг друга, что остановились в разных городах, Мюнхене и Оснабрюке, и сносились только через третьи руки.

Голландия создала институты, которые легли в основу современного мира: национальный банк, разумно организованная военная тактика, разумно сконструированные корабли, морская страховка, товарный бартер, телескопы и, наконец, прогрессивное сельское хозяйство, которое позволило преодолеть периодический голод. Но Голландия была слишком мала, слишком раздроблена и слишком часто вынуждена противостоять внешнему врагу; ее первостепенные достижения оказались пересажены в Англию выходцами из Нидерландов, которые в 1688 году даже получили английский трон.

Усилившееся значение Атлантики также увеличило важность дикой и далекой Шотландии, так как случайно Глазго оказался наилучшим портом для завоза американского табака, обеспечившего этому месту новый источник доходов.

Специалисты по истории Турции, Венеции, Испании отдельно рассматривают XVIII век и гадают, что же в нем пошло не так. Экономический спад в этих трех странах случился одновременно, хотя ряд факторов заставляет задаваться вопросом – а так ли он был силен? Но к 1700 году Испанская империя еще существовала только потому, что претенденты на ее наследство никак не могли поделить добычу. Венеция постепенно превращалась в просто город на острове, блеск Неаполя потух, а Сицилия становилась обителью героев «Гепарда» [21] Джузеппе Томази ди Лампедузы (1958) – коварных невежд, купающихся в руинах барокко. Османская империя все еще обладала большой энергией, но она проигрывала сражение за сражением; более того, за ней теперь вырисовывалась тень России – в некотором смысле последней из великих империй Центральной Азии.