Чтение онлайн

Существуют различные пути объяснения происходившему упадку. Одно время модным объяснением был западный империализм: приход португальских, а затем и голландских торговцев, которых манили страны, богатые пряностями. Эту теорию отстаивал ленинизм, утверждавший, что таким образом капитализм превращался в империализм, грабивший Третий мир. Однако 5000 мужчин-португальцев и восьми десятков голландских кораблей, совершавших опасное путешествие длиною в год, было явно недостаточно для опрокидывания мировой экономической системы.

Османы действительно потеряли свои позиции в торговле пряностями, но торговля в Алеппо и Каире по большей части процветала, а завоз кофе из Йемена оказался еще более прибыльным. Без сомнения, это правда, что в XIX веке сформировалась мировая империалистическая система, обеспечивающая огромный доход Западу. Но в XVII веке до нее было еще далеко. Гораздо более правдоподобной причиной кризиса может быть изменение климата. Вкупе с активным потреблением древесины, шедшей на постройку галер, оно привело к такому быстрому исчезновению лесов, что почва начала быстро портиться – это хорошо видно по изменениям, произошедшим на Анкарском плато. С другой стороны, здравомыслящие правители знали способ сохранения лесов: главным было остановить коз, объедающих все и вся.

Вероятно, изменение климата вызвало и появление новых штаммов болезней – но опять-таки люди в то время уже знали, как можно предотвратить распространение чумы или малярии; есть сведения, что практика вакцинации оспы пришла в Европу из Турции. Но остается непреложным тот факт, что Амстердам и Лондон смогли изолировать свою чуму и поставить ее под контроль, а Неаполь и Константинополь были опустошены ею.

Упадок Средиземноморья предполагает интерес для критиков религии – католической контрреформации или ислама. И действительно, обе конфессии украшали свои интеллектуальные похороны грандиозным спектаклем. Католические священники той эпохи смотрятся некрасиво, и тому есть хорошие параллели в исламе.

Османы с их развитым флотом очевидно нуждались в знаниях, способствовавших навигации. Они имели хороших картографов и устроили обсерваторию с телескопами в константинопольском районе Бешик-таш (этому способствовало и увлечение султанов астрологией). В 1583 году произошло землетрясение, и религиозные деятели заявили, что оно стало наказанием Аллаха за было проникновение в его секреты – видимо, главным побудительным мотивом такого заявления было негодование на астрологов. В результате обсерватория была ликвидирована, и это стало началом конца османского доминирования на море.

Таким же образом позднее, в первой половине XVIII века, религиозное давление привело к закрытию школ для математиков и инженеров, и по той же причине – к ограничению печати. Инициатива, проявленная предприимчивым Ибрагимом Мутеферриком, была подбита на взлете, и способствовали этому писцы, которые хотели сохранить свою монополию (и каллиграфию). Но в данном случае они тоже выдвинули религиозные аргументы (хотя существует мнение, что печатные книги были просто слишком дороги и доступны очень ограниченному количеству тогдашней читающей публики).

Без сомнения, можно найти и исключения – конечно же, существовали умные религиозные деятели, которые качали головами, глядя на подобные запреты. Но в итоге к концу XVIII века христианская Европа смотрела на османов с некой романтической снисходительностью, которую хорошо отразило моцартовское «Entfuhrung aus dem Serail» («Похищение в серале») 1782 года.

И все-таки после ранней смерти Селима II в 1574 году два следующих правления, Мурада III (правил в 1574–1595 годах) и затем Мехмета III (правил в 1595–1603 годах) государственная машина работала достаточно хорошо. Военные завоевания все еще продолжались: в 1570-х годах даже Марокко стало частью империи, хотя и ненадолго. На востоке Сефевиды столкнулись с проблемами своего собственного севера и востока, и османам удалось захватить у них большие куски Азербайджана и Грузии, хотя опять ненадолго. Существовали даже планы прокопать канал между Доном и Волгой, чтобы османский флот мог добраться из Азовского моря до Астрахани для помощи союзникам турок, крымским татарским ханам (крымское войско в 1571 году все еще могло дойти до Москвы и сжечь ее). Но для этого потребовались слишком большие усилия, а татары оказались ненадежными союзниками.

В ходе своей кампании в Ираке Мехмет II уже захватил громадную горную крепость на берегу озера Ван, а также занял Тифлис. Обе эти области имели смешанное население из курдов и армян; влияние османов наблюдалось и в Багдаде, где местный правитель (как оказалось, генуэзец по происхождению) попытался установить мир между мусульманами суннитского и шиитского толка. Но в горных районах анатолийско-иракской границы поддерживать устойчивый контроль было невозможно. В конце концов решительное поражение османов рано или поздно должно было произойти. После 1580 года население Персии значительно выросло, и Багдад оказался потерян.

К 1580 году между Венецией и Испанией на Средиземном море установилось что-то вроде перемирия, а османы, протянувшие свои щупальца до самого Индийского океана, испытывали новые трудности, но на северных границах положение империи оставалось достаточно стабильным. Здесь велись только бои местного значения да бандитские налеты, периодически тот или другой вассал Турции начинал тайные контакты с Габсбургами в Вене. С 1593 по 1606 год шла так называемая «Долгая война», состоявшая из осад, пока обе стороны не урегулировали свои разногласия Цитва-Торокским договором. Каждая сторона имела проблемы в других местах, поэтому общая граница оставалась более или менее стабильной – там, где она прошла ранее, на западе и севере Венгрии.

Однако понемногу различные части машины Сулеймана начали сбоить. Первой проблемой стали сами размеры империи. В итоге возникло некое египетско-османское партнерство, и Египет, в средствах от которого ощущалась огромная нужда, оказался вовлеченным в бесконечные сражения от Эфиопии до Средиземного моря. Особенно затруднительным из-за характера местности и климата оказался контроль над Йеменом. За ним шли Балканы с бесконечным обменом ударами с Габсбургами, вне зависимости от официального объявления войны. На третьем месте стоял восток империи, где не было природных границ и где различия между мусульманами суннитского и шиитского толка приводили не только к войнам в Персии, но и к мятежам в самой империи.

Сулейман знал, как следует действовать, и его правление было отмечено сплочением империи – римской по законам и организации, исламской по вдохновляющей идее и центрально-азиатской по характеру военного дела. Интерпретация этих составляющих всегда вызывала споры, но в наши дни общее мнение историков склоняется к тому, что основная рабочая модель была персидской. Увы, наследники Сулеймана не обладали его талантами, и хотя сплоченность какое-то время удерживалась при визирях Сулеймана, в результате проблемы проявлялись все больше.

Финансовое положение Османской империи было весьма стабильным, оно основывалось частично на завоеваниях – особенно Египта – и частично на налогах. Конечно, время от времени возникали проблемы, и сам Мехмет II снизил содержание серебра в основной монете, но завоевания и резкий подъем, который последовал после 1453 года, компенсировали это.

Однако теперь, в конце XVI века, случился резкий подъем цен, который разрушал все достижения. В его основе лежали две причины. Население Средиземноморья увеличилось почти вдвое (его османская часть, возможно, достигла 20 миллионов), в то же время имело место существенное изменение климата. Регион не производил достаточного количества зерна, чтобы прокормить себя, и приходилось импортировать его с Балтики. Была и другая причина для роста цен. В Южной Америке испанцы нашли легендарные серебряные шахты Потоси, и каждый год их флот привозил из Нового Света огромный груз драгоценного металла. Были и другие источники серебра, например, на севере Венгрии. В итоге цены постоянно росли, и даже испанская корона в итоге стала банкротом в 1575 году, когда не смогла заплатить свои долги. Этот процесс коснулся и турок. Лишь Венеция изготавливала монету, серебряное наполнение которой было неизменным, и поэтому все использовали ее как стандарт.