Чтение онлайн

Предшествовавшая Лютцену кампания Валленштейна была блестящей стратегической операцией. Он не стал наносить прямого удара по главному противнику, а сначала взялся за саксонцев. Лишив Густава основного союзника, Валленштейн не стал на него нападать, а двинулся на север, угрожая его коммуникациям. Густав был вынужден оставить Баварию и последовал за ним, имея на хвосте Максимилиана Баварского. У Нюрнберга обе армии встали друг против друга, каждая пытаясь взять измором другую. Густав желал сражения, но Валленштейн избегал боевых действий. Наконец Густав, отчаянно нуждавшийся в продовольствии, предпринял мощное наступление на вражеские укрепления. Шведы были отброшены; не выдержав голода и поддавшись исключительной воле Густава, они отступили и двинулись на юг к Дунаю. Но единоборство характеров возобновилось. Валленштейн повернул на север и направился в сторону Саксонии, создавая впечатление, что угрожает началу коммуникаций Густава на Балтийском побережье. Замысел сработал, Густав снова сразу был выманен из южных имперских земель и вернулся назад. Затем двинулся навстречу гибели; вовлек совсем не ожидавшего того Валленштейна в сражение у Лютцена.

К 1633 г. Валленштейн восстановил армию, восполнив потери при Лютцене, и полная победа империи казалась несомненной. Он разбил шведов у Штейнау и отрезал бы их от Балтийского моря, но Фердинанду изменили нервы, и он направил Валленштейна защищать юг. В 1634 г. Валленштейн погиб от руки убийцы. Непросто оценить его как военного деятеля. Он был плохим тактиком и как организатор не достигал масштабов Густава. Но он был очень способным стратегом и ставил себе ясную политическую цель: достижение прочного жизнеспособного мира. Он был выдающимся военным и политическим авантюристом. Он встал на военную стезю, чтобы зарабатывать деньги, и преуспел в этом. Кроме того, в нем было что-то от идеалиста, придерживавшегося религиозной терпимости и проповедовавшего объединение Германии. Чтобы навязать свою волю Густаву Адольфу, без труда повлечь за собой тысячи сторонников и добиться согласия императора Священной Римской империи на унизительный контракт, требовался сильный характер. Говоря словами Ришелье, чтобы подчинить людей, доставало «одного его присутствия и сурового молчания».

Война продолжалась до 1648 г. Начиная с 1643 г. военный министр Летелье предпринял модернизацию французской армии, ставя ее под действенный государственный контроль, и в том же году 21-летний герцог д'Ангиен, в будущем принц де Конде, победой при Рокруа развеял остатки испанского военного престижа. Под командованием Конде французские солдаты продолжали осваивать новую тактику ведения огня и маневра. У Франции был еще один прекрасный командующий – Тюренн. Когда установился мир, больше всего, пожалуй, выиграла Франция, установившая границы по Пиренеям и частично по Рейну, и ее армия была самой могущественной в Европе. Крупными державами вышли из войны также Швеция и Бранденбург.

Самые тяжелые последствия Тридцатилетней войны, пожалуй, выпали на долю населения Германии, потому что великие армии сражались на ее территории и, несмотря на старания Густава и Валленштейна, на протяжении тридцати лет опустошения были неизбежны из-за материального снабжения армий. Еще до начала войны Гуго Гроций предвидел такую ситуацию, о чем писал в своем труде «О праве войны и мира», предлагая свод международных соглашений, которые могли бы в какой-то мере смягчить ужасы войны. Однако и предложенные им границы поведения были ужасающе широки. Он, например, допускал необходимость убивать военнопленных и даже гражданских лиц. Религиозные чувства не обязательно оказывали цивилизующее влияние, как надеялся Густав, и никакие моральные соображения не брали верх над политическими и материальными потребностями. Одним из самых ужасающих эпизодов войны было разграбление Магдебурга, во время которого были заживо сожжены 30 тысяч жителей. Но совокупные ужасы были еще страшнее. В Германии погибло 8 миллионов человек. Немецкое протестантство сохранилось, но в других отношениях немецкая цивилизация глубоко пострадала.

В 1642 г. началась гражданская война в Англии. Антагонизм нарастал давно – между королем Карлом I и частью состоятельных и заявляющих о себе подданных: пуританами, требовавшими свободы вероисповедания; государственной церковью, которая была менее склонна к католицизму, и парламентариями, требовавшими более либерального и компетентного режима, чем насаждавшийся Карлом малоэффективный абсолютизм. Карл пользовался поддержкой в самых удаленных от Лондона английских областях, сторонники же Великого мятежа главным образом находились в промышленных центрах и морских портах, в частности в Лондоне. Большинство английского населения заранее не поддерживало ни одну из сторон.

Обе стороны ключом к победе считали контроль над Лондоном. В начале войны ни одна из сторон не могла собрать более горстки боеспособных войск. Сторонники парламента удерживали превосходство в материальных ресурсах и морской мощи. Роялисты поначалу имели преимущество в кавалерии, которой командовал принц Руперт Рейнский, но оно скоро было сведено на нет с возвышением Оливера Кромвеля.

Кромвель был мелким дворянином родом из Восточной Англии. В 1642 г. ему исполнилось 43 года, и до того времени он не имел никакого военного опыта. Он был пуританином, отличался прямотой, вспыльчивостью и решительностью. В чине капитана он участвовал в Эдж-Хиллском сражении в октябре 1642 г., и впечатления от этого неумелого кровопролитного боя дали ему пищу для серьезных раздумий.

Кромвель понял, что парламент должен создать конные силы, способные превзойти кавалерию короля. Руперт вслед за Густавом вместо гарцевания перед строем противника с пальбой из пистолетов прибег к сабельной атаке. Сам он был прекрасным командиром – отважный, напористый, в атаку мчался на вороном коне в ярко-красном плаще с любимой обезьянкой на плече, которую пуритане звали «маленькой вавилонской блудницей». Зимой 1642/43 г. Кромвель после тщательного отбора сформировал в Восточной Англии кавалерийский полк. Ему не годились «отбросы войска, кабатчики и другие парни такого рода», а также «те, которые лишь зовутся джентльменами, но ни на что не способны». Его основной принцип состоял в следующем: «Несколько порядочных парней лучше, чем масса народу. Я предпочел бы простого деревенского старшину, который знает, за что воюет, и любит свое дело». В основе дисциплины лежала религия, боевая подготовка была строгой. Солдаты были вооружены саблей, карабином и двумя пистолетами – владению ими обучали со всей тщательностью. Доспехи состояли из спинной и нагрудной кирас, шлема и кожаного камзола. Им регулярно платили и поддерживали строгую дисциплину – богохульство и мародерство (за исключением причинения ущерба церквам) жестоко наказывалось. Первое крещение кровью имело место в мае 1643 г. в схватке у Грантхэма, когда, пользуясь словами Кромвеля, «мы приближались довольно крупной рысью; встречая нас, они стояли твердо; но наши люди атаковали неудержимо и с Божьей помощью быстро одолели врага».

Сэр Уинстон Черчилль однажды отозвался обо мне как о личности Кромвелева склада, ибо, по его словам, я всегда старался полагаться на Бога и махал рукой на боевое снабжение.

Но настоящую проверку Кромвелевы «железнобокие», как их стали называть, прошли в июле 1644 г. при Марстон-Mye. Сражение едва началось, а атака Руперта уже смела с поля боя три четверти личного состава противника. Но Руперт увлекся преследованием, а четверть армии сторонников парламента, включавшая и полк Кромвеля, держалась стойко. Плотным, колено к колену, строем полк скорее стремительной рысью, чем диким галопом, не открывая огня до последнего момента, ринулся во фланг королевской пехоте и после долгого тяжелого боя разгромил ее.

Теперь репутация Кромвеля как наставника и кавалерийского лидера прочно утвердилась. Следующей зимой он убедил парламент перестроить вооруженные силы и создать «армию нового образца». Кавалерия состояла из 11 полков, каждый из 600 всадников, вооруженных, снаряженных и обученных по образцу «железнобоких». Исключением были карабины, от которых отказались. Был также один драгунский полк в составе 1000 человек. Драгуны были вооружены мушкетами и саблями, передвигались и участвовали в стычках верхом, но воевали, как правило, в пешем строю. Силы пехоты состояли из 12 полков, каждый численностью более 1000 человек, соотношение мушкетеров и копейщиков два к одному. На вооружении был новый, более легкий мушкет, фитильный замок заменили кремневым замком с зубчатой шестеренкой. Последний, производивший детонацию искрой от трения шестеренки о кремень, будучи дешевле и надежнее, стал более распространенным. Дальнобойность мушкета достигала по меньшей мере 400 ярдов, но в бою он применялся с более близкого расстояния. Мушкетеры армии нового образца доспехов не носили, на них были красные мундиры, остававшиеся формой британской армии до конца XIX в. Защиту мушкетеров обеспечивали копейщики, вооруженные 16-футовыми копьями, кроме того, у них были мечи и тяжелые доспехи. Пехота нового образца выступала линейными боевыми порядками, обычно шесть шеренг в глубину.

Что до реорганизации артиллерии, она состояла из полевых орудий четырех ступеней: от «кулеврин», стрелявших 18-фунтовыми ядрами на расстояние до 2100 шагов и делавших по выстрелу каждые шесть минут, до 3-фунтовой «мухи», выстреливавшей раз в четыре минуты. Английская полевая артиллерия, пожалуй, уступала шведской в маневренности, но била точнее. Кроме того, было создано тяжелое вооружение для прорыва обороны. Орудийный расчет состоял из канонира и двух помощников, подававших порох и снаряды.

Главнокомандующий армией сторонников парламента обладал неограниченной властью. Офицеры продвигались по службе в порядке старшинства, но негодные безжалостно изгонялись, и это был единственный период в истории британской армии до конца XIX в., когда простолюдин мог подняться до офицерского чина. Поступление в армию было полностью добровольным, дисциплина сохранила религиозный характер. Должность главы разведывательного дела (начальника разведки) была поставлена выше в военной иерархии, первостепенное значение придавалось надежному управлению войсками. Начавший служить секретарем у генерала Монка Уильям Кларк стал настолько незаменим в поддержании управления армией, что после Реставрации его оставили в должности секретаря по военным делам – должности, которая впоследствии переросла в министерский пост.