Чтение онлайн

Мушкет с ударным кремневым замком

Идея эта подходила во всех отношениях. От Ульма (на Дунае) Вене угрожала объединенная франко-баварская армия в 45 тысяч человек (вскоре должна была пополниться за счет подкреплений до 57 тысяч) под командованием курфюрста Макса Эмануэля и маршала Марсена. Спасти Вену было жизненно важно, потому что, если бы Австрия была выбита из войны, французы могли сосредоточить все усилия на северном фронте. Поскольку Людовика XIV, прочно окопавшегося в центре, устраивала оборонительная или затяжная война, ясно, что союзникам требовалось наступление. Но налицо были две реальные трудности. Во-первых, голландские политики были страшно трусливы, и, во-вторых, если союзным армиям предстояло выйти к Дунаю, то им пришлось бы пройти через французский центр, обнажив свой фланг. Мальборо решил действовать быстро и ввести в заблуждение друзей и недругов. Он сообщил голландцам, что намерен предпринять действия на Мозеле, и те весьма неохотно, но выделили ему свой контингент. Настоящее же место назначения было известно лишь немногим высшим политическим деятелям. Ему обещал поддержку баденский маркграф Луис, а принц Евгений двинулся навстречу Мальборо из Вены.

Поход 40-тысячной армии Мальборо начался в мае 1704 г. Залогом успеха была скорость, чему способствовала отправка тяжелых орудий и боеприпасов по воде. «Европу вводили в заблуждение в два этапа, – пишет Тревельян. – Первый до Кобленца, откуда, как ожидалось, армия двинется вверх по Мозелю, и, чтобы создать такое впечатление, там были собраны огромные припасы. Но, достигнув Кобленца, армия двинулась на юг, а припасы посланы вслед вверх по Рейну. Но даже теперь казалось, что армия двинулась не к Дунаю, а в Эльзас. Реакция была немедленной. Виллеруа увел свою армию из Нидерландов, сначала чтобы прикрыть Мозель, а затем чтобы присоединиться к маршалу Таллару, оборонявшему Эльзас. Лишь 3 июня секрет выплыл наружу, к тому времени кавалерия продолжила путь на юго-восток в сторону Дуная.»

Этот выдающийся переход огромной массы людей на огромное расстояние явился блестящим примером организаторских способностей. Мальборо с ранней весны бешеными темпами занимался дипломатической и организационной подготовкой кампании. Были получены согласия и заверения всех правителей соответствующих германских княжеств. В нужных местах мосты находились в полной исправности, припасы находились в тех местах, где требовалось. С немецкими банкирами была достигнута договоренность о кредитах, и все оплачивалось наличными – в результате армия во всех странах встречала хороший прием. На подходе к Баварии армию ждали новые сапоги.

На полпути между Рейном и Дунаем к Мальборо присоединился принц Евгений. Искусный тактик и отважный командующий, Евгений в то время, возможно, был более известен, чем Мальборо, так как, одержав в 1697 г. победу над турками в Зентском сражении, он изгнал их из Венгрии. Он как нельзя лучше подходил на роль дублера, ибо, обладая огромным военным опытом и ценным даром предприимчивости, он был готов признать превосходство другого таланта. Спустя несколько дней к Мальборо присоединился третий командующий – баденский маркграф Луис, тоже опытный воин, но безынициативный и трудно контролируемый.

Было совместно решено, что Евгений двинется к Рейну и возьмет на себя армии Виллеруа и Таллара, а Мальборо с маркграфом направятся на восток, чтобы вынудить Баварию перейти на их сторону. Мальборо и Лувис должны были командовать объединенной армией через день – странный план, правда, имелось определенное понимание, что превалирующее руководство кампанией находилось в руках Мальборо.

Евгений направился к Рейну, а главные силы двинулись своим путем. 1 июля Мальборо с 70-тысячной армией появился в Амердингене на Дунае, тогда как Марсен и курфюрст располагались на южном берегу в десяти милях выше по течению. Теперь Мальборо находился между противником и Веной.

Мальборо уже принял решение, что его первым шагом должен быть захват Дунайверта в 15 милях ниже по течению, поскольку обладание им обеспечивало новую линию коммуникаций на север в дружественную область Центральной Германии, а также давало возможность оседлать Дунай с мостом в Баварию. Нельзя было терять время. В Страсбурге Таллар с 60 тысячами солдат вот-вот переправится через Рейн, и Евгению с его 30 тысячами его не удержать. Что еще неотложнее, Марсен увидел жизненно важное значение Дунайверта, уже 30 июня удерживать его было послано 14 тысяч солдат, и следом были готовы двинуться главные силы. У Мальборо было 10 миль форы, и на рассвете 2 июля он двинулся на восток, чтобы захватить Дунайверт.

Войскам предстояло покрыть 15 миль ужасной дороги, а в конце взять штурмом сложнейшие укрепления. Ключом к Дунайверту был Шелленберг, высокий сильно укрепленный холм у стен города. К концу дня после полуторачасового кровопролитного боя он был взят: солдаты «били врага стволами ружей и штыками, выдергивая их руками, когда они пронзали внутренности». Авангард по узкому и крутому фронту сразу пошел на штурм, вынуждая защитников сконцентрироваться на этом пятачке, а остальные войска пошли в обход, чтобы атаковать сзади. Эта победа досталась самой дорогой ценой, но Мальборо знал, когда идти на жертвы ради потенциального выигрыша. Он также знал, что солдаты стерпят потери, если победят – хотя человеческим жертвам есть предел. Теперь для Мальборо открывались желанные пути вперед и назад и он прочно утвердился между французами и Веной.

Сообщение о форсировании Рейна Талларом Мальборо получил через два дня после описанного события. Требовалось как можно скорее оторвать Макса Эмануэля от союза с французами. С этой целью союзная армия принялась в июле методично разорять Баварию. Однако курфюрст был готов примириться с жертвами своих подданных, потому что ожидал помощи от Таллара, и эта неприятная военная мера не достигла цели. К началу августа Таллар объединил силы с Марсеном и Максом Эмануэлем и 10-го направился на север, чтобы в Диллингене переправиться через Дунай. Как главнокомандующий Таллар знал свое дело, пользовался уважением, но он был скорее дипломатом, нежели профессиональным солдатом, и не осуществлял по-настоящему твердого руководства армией. 11-го Евгений, тоже прибывший на восток, написал Мальборо из Мюнстера, оценивая в общих чертах обстановку. Мальборо поспешил на соединение с Евгением: целых три года он искал возможности встретиться с французами в полномасштабном сражении.

К 12 августа французы и баварцы встали лагерем в Бленхейме, в пяти милях по Дунаю выше Мюнстера. Они не хотели сражения и не ожидали, что, зная о прочности их позиции, этого хотят союзники. Более того, им было известно, что Луис с 15 тысячами солдат осадил Ингольштадт. На деле же Мальборо намеренно избавился от своего медленно соображавшего коллеги, дабы оставить себе свободу рук. В тот день Мальборо и Евгений изучали обстановку с высоты церкви в Тапфхейме.

Обе армии, французская и баварская, стояли лагерем на свежеубранном открытом поле позади впадавшей с севера в Дунай речки с топкими берегами под названием Небель. Они растянулись по фронту на четыре мили: собственная армия Таллара занимала две мили между деревнями Бленхейм на берегу дуная и Оберглау, а между Оберглау и Лютцингеном располагалась армия Марсена и курфюрста. К северу от Лютцингена тянулись лесистые холмы. С хорошо защищенными флангами – деревни образовывали бастионы – и протекавшим по фронту в болотистых берегах ручьем армии занимали прочные оборонительные позиции. Кроме того, они имели превосходство в артиллерии. В других отношениях противостоящие силы были более или менее равны, составляя 50 – 60 тысяч человек.

Мальборо и Евгению представилось, что боевые порядки неприятельских армий были ненадежны. Они располагались по отдельности, каждая со своей кавалерией на флангах, за исключением того, что Таллар, не имея из-за реки места справа, поместил всю кавалерию на своем левом фланге. Это означало, что в центре объединенных армий вокруг Оберглау преобладала кавалерия. Правда, такое расположение было бы идеальным для конного сражения, но взаимное положение французской кавалерии и пехоты не имело смысла. Вторым слабым местом французского расположения было то, что Таллар находился в 1000 ярдов от Небели. В моей военной концепции неизменно присутствуют два основных принципа: силы, расположенные на расстоянии неприятельского удара, должны размещаться надлежащими боевыми порядками, быть в любое время готовы отразить внезапное нападение; во-вторых, препятствие наполовину теряет свою ценность, если ты располагаешься на расстоянии, позволяя противнику разведывать подходы и затем беспрепятственно его преодолевать. (Первый из этих принципов пошел мне на пользу на «линии Марета» в 1943 г. и на Рейне в 1944 г., когда, вместо того чтобы атаковать британские и канадские армии под моим командованием, немцы напали на американцев, оставивших в Арденнах брешь в своих силах шириною в 100 миль. Что до второго, то он оправдал себя в операции по отходу из Бельгии к Дюнкерку в 1940 г. Я неизменно всеми силами стремился к тому, чтобы огнем и посылкой патрулей помешать немцам вести разведку близ водных преград в расположении моей дивизии, в результате мы без труда удерживали позиции, пока не пришло время отходить дальше.)

Сражение при Бленхейме

Но вернемся к Бленхейму. Французская армия Таллара находилась на расстоянии удара союзных армий под командой двух грозных генералов, а он не принял мер предосторожности против внезапного удара. Если бы он 12 августа выдвинул передовые части к берегу речки, операция армии Мальборо по наведению переправы и дальнейшему форсированию была бы очень трудной. На северном участке фронта Марсен и курфюрст действовали более благоразумно, они прочно удерживали топкий берег речки, получив возможность уничтожить противника до того, как он восстановит строй после переправы вброд.