Чтение онлайн

В тот момент, когда прорвали французский центр, лорд Оркней развернул своих англичан и шотландцев и присоединился к Каттсу с Черчиллем, блокировавшим Бленхейм, полностью окружив прижатую к Дунаю деревню. Клерамбо в панике бросился в реку и утонул. К 9 часам вечера находившиеся в Бленхейме французские офицеры капитулировали. 9 тысяч невредимых солдат оказались в плену. Увидев, что происходит, Марсен с курфюрстом, еще не битые, к 7 часам начали организованно отходить на запад. Их не преследовали. У Мальборо не было резервов, спускалась ночь, а у него на руках было много пленных. Его армия сама потеряла 4500 человек убитыми и 7500 ранеными, или 20 процентов численного состава. Потери французов составили около 40 тысяч, включая 14 тысяч пленных, и 60 орудий.

Дунайская кампания и Бленхеймское сражение имели глубочайшие последствия. В начале 1704 г. Людовику XIV было рукой подать до осуществления своей честолюбивой цели господства над Европой. Испания, Испанские Нидерланды и Италия были у него в кармане, Австрия, казалось, была обречена. Но после 1704 г. он оказался в обороне, понимая, что армия обескровленна, а хозяйство истощено, – и лишь искал почетного мира, дабы сохранить границы. Мальборо развеял призрак, висевший более сорока лет над Европой. Британские солдаты, о которых два с половиной столетия в Европе не слыхали, теперь обрели репутацию лучших в мире.

Но война еще не кончилась. С 1705-го по 1711 г. Мальборо пришлось воевать в Нидерландах, охватывавших в то время территорию современных Голландии, Бельгии и Люксембурга. Сражения давались трудно, хотя и здесь он одержал еще три крупные победы – при Рамийи (1706 г.), Ауденгарде (1708 г.) и Мальплаке (1709 г.). В 1708 г. он предложил после победы при Ауденгарде двинуться прямо на Париж, но другие генералы не захотели и настояли на осаде Лилля. Но даже в этой чуждой ему по духу войне осад и несущественных маневров талант Мальборо проявлялся в предвосхищении и парировании шагов неприятеля. В 1711 г. по политическим соображениям он был отстранен от командования.

При описании Войны за испанское наследство достойны упоминания еще два военачальника более низкого ранга. Первым является граф Питерборо, командовавший британским походом в Испанию в 1705 г. Его захватывающие успехи были достигнуты горсткой войск благодаря отчаянной храбрости, дерзости и военной хитрости и бездарности генералитета другой стороны. Питерборо без единого выстрела захватил Валенсию, заставив испанского генерала Лас Торреса целый месяц отступать с 7-тысячной армией перед войском, насчитывавшим 1300 человек, а в один момент всего 150 солдат. Лас Торресу дали возможность «взять в плен» неких офицеров, «предупредивших» его о неминуемой угрозе со стороны огромной армии Питерборо.

Более важной фигурой является маршал Виллар. Именно он своими победами у Фридлингена в 1702 г. и Хохштедта в 1703 г. создал угрозу для Вены. Виллар, однако, был профессиональным солдатом, а не придворным льстецом, и его вспыльчивость и прямота внушали любовь скорее его солдатам, чем его политическим хозяевам. Некоторое время он был вынужден пребывать в тени. Но начиная с 1709 г. он командовал северным фронтом. Вообще-то ему было не сравниться с Мальборо, но он создал очень прочную оборону. Он отличался храбростью и был готов вступать в сражения, но в то же время был достаточно осмотрителен. В 1709 г., когда его армия была последним рубежом французской обороны на пути в Париж и численно значительно уступала противнику, а сам он был тяжело ранен, ему удалось превратить Мальпаке в пиррову победу для Мальборо и союзников. В 1710 – 1711 гг. он удерживал врага, создав превосходную линию земляных укреплений от пикардийского побережья до Намюра. Когда Мальборо покинул сцену, Виллар взял верх над Евгением в 1712 г., нанеся ему поражение при Денайне и отбросив союзников назад. Проиграв в этой войне все кампании, французы наконец одержали победу. Благодаря мощи вобановских фортификационных сооружений и блестящему руководству Виллара Франция добилась весьма сносных условий в заключительном Утрехтском договоре 1713 г.

Кроме Войны за испанское наследство Европе пришлось пережить Великую Северную войну (1700 – 1721) между Швецией и Россией. Московскому государству приходилось расширяться хотя бы ради обретения защитимых границ, и эта война была не первым столкновением со Швецией, великой северной державой.

Карл XII Шведский был преемником военной традиции Густава Адольфа. Он любил войну со всеми ее испытаниями и опасностями и, обладая необыкновенной выносливостью, показывал чудеса безрассудной храбрости, каких требовал и от своих солдат. Но он совершил глупость, втянувшись в войну с Россией. Петр Великий следовал испытанной временем стратегии – избегая сражений, заманивать противника на бесконечные открытые пространства России, ставя его перед проблемами расстояний, климата, опустошенных территорий и нарушения протяженных коммуникаций. Карл нарушил большинство принципов военного искусства. Исключительно суровой оказалась зима 1708/09 г., и шведская армия понесла ужасные потери. Окончательная катастрофа произошла в 1709 г., когда шведы осадили на Украине Полтаву. Петр окружил их намного превосходящими силами, сам Карл был ранен и бежал под защиту турок, а его армия сдалась в плен. Позднее он вернулся в Швецию и продолжал воевать до своей гибели в 1718 г. Великая Северная война закончилась в 1721 г. заключением Ништадтского договора. Он ознаменовал закат Швеции и появление России в качестве новой великой державы в Европе.

О Карле XII достаточно. Некоторые авторы, учитывая его руководство и победы на поле боя, считают его одним из великих полководцев. Я не согласен. Заслуга самой эффектной из шведских побед в этой войне, при Нарве в 1700 г., принадлежит не Карлу, а скорее генералу Ренскельду, разрабатывавшему план нападения. У Карла никогда не было четко определенной стратегии, и он недооценивал, как позднее Наполеон и Гитлер, русских. Он безответственно, если не сказать больше, относился к политике, мало ценил жизни солдат и привел Швецию на грань гибели.

Имперское соперничество Англии и Франции в XVIII столетии главным образом сводилось к вопросу военно-морской стратегии и экономической войны – впервые в мировом масштабе. Утрехтский договор 1713 г. положил конец французской попытке господства в Европе, но совсем не затронул другой важный источник трений – вопрос о торговле и колониях. 1713 – 1739 гг. были годами повсеместного распространения судоходства, торговли и баз. В отдельных стратегически важных районах постепенно нарастала напряженность: в Средиземноморье, Западной Африке, Северной Америке и Индии. Цепь инцидентов привела к первой военной вспышке – «войне из-за уха Дженкинса» (1739 – 1744) в Карибском море, которая слилась с более обширной Войной за австрийское наследство (1740 – 1748). Уильям Питт, говоря об «отвоевании Канады на берегах Эльбы», признавал приход эпохи мировых войн – конкретно имея в виду использование своего союзника, Пруссию, для отвлечения большого количества французских войск, чтобы ослабить Францию в Америке.

В XVIII в. население Франции достигало примерно 20 миллионов, тогда как у Англии было только пять, но в борьбе на океанских просторах эту нехватку перевешивало выгодное географическое положение. Франции в дипломатическом и военном плане всегда приходилось уделять главное внимание Европе. Британия, с другой стороны, на этом театре могла обходиться субсидированием отвлекающих на себя союзников – Австрии, а потом Пруссии. Было допущено сокращение армии Мальборо, на континент посылались лишь небольшие силы, где они часто играли ничем не примечательную роль. В XVIII в. главную силу Британии составлял военно-морской флот.

Как часто случается в годы мира, к 1739 г. английский военно-морской флот был доведен до неудовлетворительного состояния. В том году в строю числилось только 80 боевых судов, из них готовых выйти в плавание не более 35. У французов был 51 военный корабль, построенный сравнительно недавно. Один английский специалист писал: «Довольно очевидно, что наши 70-орудийные суда мало чем превосходят их корабли, несущие 52 орудия». В XVIII в. в конструкциях кораблей наблюдалось мало усовершенствований, разве что введенная в 1761 г. обшивка медью днищ, благодаря чему увеличивались быстроходность и долговечность плавания. В этот период в качестве быстроходного крейсера появился фрегат.

Французы стремились избегать сражений, в то же время стараясь защитить торговые пути и расширить колониальные владения на суше. В отличие от французов, британская стратегия была наступательной и направлена на нарушение коммуникаций противника и уничтожение его флота на море. В тактическом плане обе стороны придерживались кильватерного строя, а в «Постоянном боевом уставе» британского адмиралтейства даже устанавливалось, что корабль ни при каких обстоятельствах не должен покидать строй и идти на столкновение с противником. Правда, эта строгая линейная тактика исключала возможность решающей победы, и британские победы на море между 1692-м и 1782 гг. были одержаны теми, кто отваживался пренебречь официальным предписанием и нарушал строй, чтобы догнать и уничтожить противника.