Чтение онлайн

Основная тема сочинений Ш. – человек и мир его ценностей. «В известном смысле все нейтральные проблемы философии, – писал он, – можно свести к вопросу: что есть человек и какое метафизическое место и положение он занимает в общей совокупности бытия, мира и Бога». Наша эпоха, по мнению Ш., оказалась первой, когда человек стал целиком и полностью «проблематичен», когда он «больше не знает, что он такое, одновременно он также знает, что не знает этого». Согласно Ш., познание есть не акт чистого созерцания, а стремление к осуществлению идеальных ценностей в определенных исторических и социальных условиях.

Отталкиваясь от кантовского теоретико-этического формализма, Ш. утверждает, что научное знание неспособно дать нам представление о ценностном мире человека, поэтому принцип этики «ты должен, потому что ты должен» не может быть обоснован. Человеческий опыт убеждает в другом: не познание, не разум нас приобщает к нравственному миру, но «интенциональное чувствование». Ценности человеческого мира – это феномены, которые выявляются интуитивно-эмоционально, а не теоретической активностью разума. Ошибка Канта – идущая с античности традиция, выделявшая в человеке главенствующее начало – сферу разума. Но, говорит Ш., врожденная чувственная интуиция ставит объективные ценности в «рамки подлинного порядка».

Ш. вводит различие между абсолютными ценностями и «эмпирическими переменными». Он далек от ценностного релятивизма: релятивны формы существования ценностей, но не ценности сами по себе. Выявляя практические возможности феноменологии, он доказывает независимость ценностей от субъекта и показывает, что «в акте чувствования ценностей сама ценность дана как нечто совершенно отличное от чувствования, и поэтому исчезновение чувствования не затрагивает ее бытия». По Ш., полнота мира ценностей человека зависит от его чувственно-эмоционального мира, мировоззрения, типа существующей цивилизации и т. п. С одной стороны, он предлагает считать наиболее ценными те естественные блага, которыми пользуется возможно большее количество людей. «Набожная душа, – пишет он, – всегда тихо благодарит за простор, свет и воздух, за милость существования ее рук, ее членов, ее дыхания, тогда населяется ценностями всё то, что для других безразлично или лишено их».

Яркое выражение чувствования ценностей, свободное от субъективной ограниченности, Ш. обнаружил у последователей Франциска Ассизского (итальянского монаха, основателя ордена францисканцев, жившего в XII–XIII вв.), открывших миру «новое эмоциональное отношение к животным и растениям, т. е. ко всему тому, что в природе находится ближе всего к человеку как живому существу». С другой стороны, Ш. отстаивает идею «надвременного, вечного царства ценностей», абсолютно неизменных в своем бытии, и выстраивает оценочно-нормативные модели, которые являются для большинства людей эталонами поведения. Иерархия этих ценностей самоочевидна для чувственно-эмоциональной интуиции, которая сродни «порядку сердца» и персонифицируется в следующих образах: святой, мудрец, законодатель, артист, гений, герой, техник, весельчак. Высшим проявлением всех человеческих святынь является Бог.

Ставя задачу постижения человека во всей полноте бытия, Ш. приходит к выводу, согласно которому любые его определения – односторонни. Человек занимает промежуточное положение между животным царством и царством «чистого духа». Сущность его проявляется в постоянном напряжении «жизненного порыва» (неразумной силы, стремления «к чему-то» и «от чего-то») и «духа», лишенного самостоятельной энергии. Дух – некий принцип, выражающий личностное бытие человека «в резком отличии от всех функциональных «жизненных» принципов» и проявляющийся в таких эмоционально-волевых характеристиках, как доброта, любовь, раскаяние, благоговение. В структуре внутреннего мира «дух» проявляется «в независимости от принуждения, давления, связи с органическим». Раздвигая окружающий мир до уровня «мирового бытия», он делает предметом сознания свое собственное состояние. Взаимопроникновение «духа» и «порыва», одухотворение стремлений и одновременное наделение силой, «оживление» духа есть «цель и конец земного бытия и развития».

Вся история человеческого духа – это история идеально-типических форм соотнесенности порыва и духа, в которых человек видел, ощущал самого себя и рассматривал свою включенность в порядок бытия. Всего Ш. выделяет пять основных «идей человека». Они не связаны жестко с этапами развития философской мысли, могут проявляться в любое время и находят отклик в душе человека и по сей день.

Первая «идея человека» – это идея религиозной веры как сущности человека (иудейско-христианский тип). Религия приписывает человеку «метакосмическое» значение, приподнимает его над природой. Однако божественная основа человеческого бытия вступает в противоречие с земной формой человеческого существования. Так возникает ощущение надлома, кошмар первородного греха, страх и отвращение ко всему земному.

Второй идеальный тип – это тип homo sapiens, человека как носителя разума. Логос, сознание возвышают человека над всем сущим уже в учениях древних греков. Аристотель, Платон, средневековые философы, Кант, Гегель, философия Просвещения – вот вехи движения этой идеи человека. Сплетаясь с первым, религиозным образом человека, эта идея настолько овладевает массовым сознанием, что человек начинает к себе относиттся как к рупору разума, тождественного нравственности и красоте.

Третья идея человека – это тип homo faber, «человека работающего», получивший обоснование в натурализме, позитивизме, прагматизме. Между человеком и животным существуют только количественные различия, считают сторонники этой идеи. «Дух» – это пассивное следствие, эпифеномен, сопровождающий влечения человека. Разум выполняет лишь «техническую» функцию, обслуживающую человеческие желания. То, что люди называют «ценностями» (истина, добро, красота), – лишь знаки полезности. Человек – это существо, пользующееся знаками, интеллект – подсобное, орудийное средство. В человеке нет стремления к самосовершенствованию; всё, что кажется таковым, есть лишь бегство от удовлетворения влечения.

Этот тип человека обосновывают по-разному самые различные философские школы: сенсуализм Демокрита и Эпикура, позитивизм Фр. Бэкона, Д. Юма, Дж. Ст. Милля, О. Конта, Г. Спенсера, эволюционные учения Ж. Б. Ламарка и Ч. Дарвина. На эту идею также опираются «великие психологи влечений»: Т. Гоббс, Н. Макиавелли, Л. Фейербах, А. Шопенгауэр, Фр. Ницше, З. Фрейд и сам Ш., по его признанию. Эту идею, как считал Ш., разделял и К. Маркс. Существуют три системы влечений, которым соответствуют три типа человека: влечение к продолжению рода (З. Фрейд), к власти (Н. Макиавелли, Фр. Ницше), «влечение питания» К. Маркс.

Четвертая идея человека находится в оппозиции ко всем предыдущим; она усматривает сущность человека в его неизбежной деградации (А. Шопенгауэр, Фр. Ницше, Г. Лессинг, Ф. Теннис, О. Шпенглер, частично А. Бергсон). Сторонники этой идеи разделяют культуру, разум, мир знаков как суррогаты жизни и самое жизнь, чувства, влечения. Человек деградирует от «естественной» жизни, которой соответствуют символ, традиция, магия, политеизм, – к «разумной», искусственной организации жизни, которой соответствуют позитивная наука, монотеизм, государство, право.

Пятую идею человека Ш. назвал «постулаторным атеизмом серьезности и ответственности» (Н. Гартман). Это взгляд на человека как свободное существо, личность. Мир с этой точки зрения не «единосущен» человеку, появление человека случайно, не связано с Богом. Свобода человека не должна ни на что опираться.

Размышления Ш. о человеке, духовном обновлении человечества оказали влияние на Н. Гартмана, Х. Ортегу-и-Гассета, Э. Мунье, Г. Марселя, Н. Бердяева.